- Да ничего особенного. Впрочем, на меня, может быть, трудно угодить. Я всегда желал чего-нибудь значительного, чего-нибудь даже такого, что кажется невозможным, и однако...
Я смолк. Мы медленно ехали по дороге через лес, о котором я говорил. Теплый отблеск ясного неба лежал на наших лицах. На одной из веток, под которой мы проезжали, остались золотисто-желтые листья, которые буря забыла сорвать и унести. Рукой до них нельзя было достать.
- Последние листочки этого года! Как они красивы! Как мне хотелось бы их иметь! Вы желали чего-нибудь невозможного? Вот для вас задача.
- Вы забыли о моей шпаге, донна Изабелла. Она раза два уже добывала для меня то, что казалось невозможным.
И, приподнявшись на стременах, я отрубил маленький сучок, который, падая, закрутился в воздухе.
Она бросила поводья и вытянула руки, чтобы его поймать. Но ее лошадь, испуганная внезапным этим движением или, может быть, падением сучка, вдруг рванула и сбросила бы ее, если б я быстро не подхватил ее. Я ехал очень близко - дорога была узкая - и потянул к себе ее лошадь.
Та, еще сильнее испугавшись, пустилась по дороге, все более и более вскидываясь.
Все это случилось в одно мгновение. Она тихо вскрикнула и наполовину свесилась с седла, так что я должен был поддержать ее. Моя левая рука очутилась как раз против ее сердца, и я слышал, как быстро оно билось. И вдруг меня опять охватило безумное желание, которое я раз уже испытал, когда она чуть было не упала на улице и я подхватил ее на руки. На этот раз я не мог преодолеть себя. Разве я, впрочем, не сказал ей слишком много и разве она не слушала все это с улыбкой? Я нагнулся и поцеловал ее в губы.
Через минуту я опомнился и отдал бы многое, чтобы этого не случилось. Несмотря на все благоприятные обстоятельства, я в конце концов не знал, приспело ли для этого время. Но было уже поздно. Второй раз в жизни моя горячая кровь увлекла меня слишком далеко - к худу или добру, это я узнаю завтра утром.
Она покраснела до корней волос, но, не сменив свою неудобную позу, не могла сказать ни слова. Почти в ту же минуту я услыхал, как сзади нас неслась лошадь и ван дер Веерен спрашивал, что случилось.