Сегодня канун Рождества. И если б было даже слабостью заговорить с ней, я не буду в том раскаиваться.
- Изабелла, - сказал я. - Неужели так всегда будет между нами? Неужели ты не можешь простить меня? Что я должен сделать, чтобы заслужить твое прощение?
Она продолжала молчать.
- Припомни, - добавил я, - что и я могу предъявлять претензии.
- Если я оскорбила вас каким-нибудь словом, то вы оскорбили меня бесконечно сильнее. Слова можно взять обратно, но то, что вы сделали, поправить нельзя.
- Того, кто любит, можно и простить, - горько отвечал я. - Изабелла, - вскрикнул я в отчаянии, - наша первая ночь не оставила никаких следов в твоей памяти?
- Напротив, оставила очень большой след: позор отдаваться не любя и радость, что, отдав себя, я спасла сотню людей от пытки и костра. А это уже много. И я этого никогда не забуду.
Я чувствовал, что меняюсь в лице: ее слова были уж слишком жестоки. Разве я об этом ее спрашивал?
- Хорошо, - сказал я, поднимаясь. - Будьте покойны. Вам не придется больше испытывать этого позора. Вы моя жена, но я буду вести себя так, как будто бы вы ею не были.
- Как вам угодно. Я согласна исполнить всякое ваше желание. Ваше дело приказывать, а мое повиноваться.