- Обещаю вам самым торжественным образом, что сегодня же ночью освобожу вашего отца и выведу его и вас из Гертруденберга без всякого вреда для вас. Обещаю вам, что через два дня вы будете совершенно свободны от всяких уз, которые нас с вами связывают. Но - пожалейте хоть самое себя - не создавайте напрасно новых осложнений в моей и без того уже трудной задаче. Изабелла, дорогая моя, неужели ты не можешь поверить мне! - спросил я, упав перед ней на колени.
Она взглянула на меня, как на грязную собаку, и брезгливо подобрала свои юбки.
- Дон Хаим, - промолвила она тоном, отнимавшим всякую надежду, - ваши обещания обыкновенно бывают лживы. Мне говорили, что их нужно понимать в двух смыслах. Вспомните обещание, данное вами графине де Ларивардер!
Пока она говорила, я медленно поднимался с колен. При последних словах я, как ужаленный, отскочил от нее в сторону.
- Наконец-то я поразила вас как следует.
- Да, вы поразили меня, но не тем, чем предполагаете. В этом указанном вами случае я действительно виноват, хотя, слава Богу, не настолько, как вы думаете. Дон Педро - ловкий человек, и я не могу не признать его талантов.
- Дон Педро даже не знает об этом. Об этом рассказывал как-то вечером один из офицеров Лемы, больше в похвалу вашей хитрости, чем в осуждение вас. Он не сообразил, что я могла слышать его слова. Когда дон Педро заметил меня, он сделал ему знак, но было уже поздно. Так как я не знаю, что у вас на уме на этот раз, то предпочитаю просто не верить вам.
Начинало уже смеркаться.
- Все равно, - произнес я сквозь зубы. - Если вы не хотите сделать этого добровольно, то я обойдусь и без вашего согласия.
И прежде чем она успела сообразить, я схватил ее в свои объятия и отнес в ее комнату. Она, конечно, сопротивлялась, но я обладал большой силой и сопротивление было бесполезно.