В соседней комнате я был принужден схватиться за спинку стула, чтобы не упасть, и продолжал думать и думать. Мысли беспорядочно пронеслись в моей голове, а в ушах раздавался голос, слабый и далекий, но явственно повторявший слова проклятья: "Да изменит вам женщина, которую вы любите".
Страшным усилием воли я выпрямился и велел позвать горничных жены, но их не оказалось: ни одна из них не осталась у нас в доме.
Вдруг послышался тихий, волнами расходящийся звук. Часы пробили семь.
Я опоздал.
Диким голосом я позвал Диего:
- Диего, графиня исчезла, не знаю куда. Ты оставался здесь и приглядывал за ней. В этой комнате должна быть где-нибудь потайная дверь. Если тебе удастся найти мою жену, приведи ее на улицу Дьявола. Мы будем вас ждать там до половины девятого, до девяти часов. Она вне себя, и ты должен доставить ее туда добровольно или силой. Понял?
Диего кивнул в ответ.
- Если ты не найдешь ее, оставайся в Гертруденберге и не уезжай отсюда, пока не отыщешь ее. Сходи к дону Рюнцу и передай ему, что если он хочет пожертвовать своей жизнью, то пусть сделает это не для меня, а для моей жены. Мы выйдем через Бредские ворота и направимся на север, к Лейдену. Если ты найдешь ее сегодня же, то постарайся догнать нас. Если это случится потом, выпроводи ее отсюда, как сумеешь. Убей ее, но не давай попасть в руки дона Педро.
- Прощайте, сеньор. Если Бог продлит мне жизнь, желания ваши будут исполнены.
Я бросился через потайную дверь на потонувшую во мраке улицу. Поистине, во всем том, что мне пришлось пережить за мою жизнь, не было ничего подобного тем чувствам, которые я испытал, войдя в комнату моей жены и убедившись в ее бегстве, убедившись в том, что она предпочла довериться моему злейшему врагу, а не мне.