- Пресвятая Дева! - воскликнул он.
Он был лютеранин, но предпочитал выражать свои чувства, как то делают католики.
- Если бы вы сказали мне раньше, дон Хаим, то не оказалось бы такого места, которое мы не взяли бы с бою ради нее.
- Я знаю это и сам не хотел уезжать из Гертруденберга без нее, но я не представляю, где она. Вероятно, ее рассудок не выдержал всех этих потрясений.
Эту унизительную ложь я повторял всем, кто спрашивал меня о жене.
- Когда я вошел в комнату, чтобы взять ее с собой, ее там не оказалось, а ждать было невозможно.
- Пресвятая Богородица! - повторил он. - Теперь я понимаю, отчего у вас волосы поседели. Она в Гертруденберге, где дон Педро полновластный хозяин!
Последние слова он пробормотал себе в бороду, думая, вероятно, что я его не услышу.
- Да, - отвечал я. - Но я выколол ему глаза. Хотя, признаюсь, мог бы и убить его.
Барон опять сделал шаг назад.