"Не знаю, - отвечала я. - Бог мне поможет".
"Конечно, конечно, - сказал он с усмешкой. - Уж слишком многие надеются на Него, и Его помощь нередко приходит с опозданием. У меня есть одно лекарство, но оно стоит очень дорого - два золотых даже для меня самого. А у вас ни одного не осталось. Впрочем, если вы пожелаете, есть средство добыть деньги".
Его лицо с крючковатым носом и редкой бороденкой стало похоже на лицо фавна, когда он подошел ко мне и шепнул на ухо одну вещь.
"Если моя сестра останется жива, я подумаю, - отвечала я. - Но я поставлю свои условия. Присылайте лекарство, о котором вы говорили. Я расплачусь за него, но только в том случае, если сестра будет жива".
Таким образом дело было улажено.
- Неужели вы бы пошли на это, донна Марион! - в ужасе воскликнул я.
Она покраснела до корней волос, но, гордо выпрямившись, отвечала:
- Я сама себе хозяйка и никому не обязана отдавать отчет. Разве я не дала обета не отступать ни перед чем, если это понадобится? Я никогда не отказываюсь от своего слова.
Она замолчала. Потом, высоко подняв голову, но стараясь не глядеть на меня, продолжала:
- Через час я стояла в коридоре, торгуясь с хозяином из-за счета. Когда дело было наконец улажено и он ушел, дверь сзади меня отворилась, и появился господин Лафосс, глава странствующей французской труппы.