- Может быть. Но это будет длинная процедура, а я не люблю ждать. Я отправлю донесение завтра утром, а там посмотрим. В чем, собственно говоря, она обвинялась?
- В ереси и в колдовстве, - медленно промолвил старый бургомистр.
- Ересь? Это, пожалуй, еще хуже, чем колдовство! Я уверен, что обвинение было неосновательно.
Я знал почти наверно, что они все были реформатского вероисповедания, но не хотел, чтобы они открыли мне эту тайну.
- Единственная причина ее несчастья заключалась в ее красоте и добродетели, - отвечала донна Изабелла, гневно блеснув глазами.
Как, однако, свободно она говорит о подобных вещах! Монахи и инквизиция многому научили женщин.
- Изабелла! - воскликнул ее отец.
- Не бойтесь, я не принадлежу к числу ханжей. Я думаю, что я доказал это сегодня утром.
- Это правда. Инквизитор, впрочем, не настаивал на обвинении в ереси. По крайней мере, я не слыхал потом об этом ничего, иначе я сделал бы нужные шаги, чтобы спасти ее. В окончательном приговоре она была объявлена виновной в колдовстве и предана в руки светских властей. А это значило эшафот.
Теперь мне стало все ясно. Сначала достопочтенный отец поднял обвинение в ереси, но, сообразив потом, что весь город заражен ею и что сжечь всех нельзя, он благоразумно отбросил эту часть обвинения и ухватился за ведовство, которое, по его расчетам, затронет любопытство многих. Ведь протестанты также любят посмотреть при случае, как жгут ведьму.