- Я испугался прибытия господина губернатора, - ответил он.
- А, господин губернатор! Он явился как раз вовремя. Вот твой спаситель, Марион!
В эту минуту я был уже в центре группы. Передо мной стояла донна Марион. Какой-то молодой человек, которого я, кажется, не встречал раньше, держал ее за руку, а она старалась оттолкнуть его от себя другой, свободной рукой. Она улыбалась, а вместе с тем лицо ее выражало и неудовольствие.
- Идите и предъявите ваши права, - кричала фру Терборг.
- Попрошу вас прежде всего осведомить меня об этих правах. Признаюсь, я ничего пока не понимаю.
- Мы сейчас просветим вас. Этот молодой человек - Бийс. Он был со своим отцом в Англии и привез оттуда чрезвычайно милый обычай. В канун Рождества там на потолке вешается ветка омелы, как это сделано и здесь.
Я взглянул вверх и увидел, что над головой донны Марион висит ветка, которую я сначала не заметил. Я начинал понимать, в чем дело, хотя и не вполне: какое отношение имеет рождественский обычай к первому июля?
- Кавалер, который поймает даму под этой веткой, имеет право ее поцеловать, - продолжала фру Терборг. - Это очень хороший обычай, не правда ли? Я и раньше слыхала о нем. Бийс утверждает, что этот обычай действует и первого июля, и мы решили его ввести. Все дамы согласились в уверенности, что их никто не поймает. Но Марион была поймана дважды - сначала бароном ван Гульстом, хотя она и отрицает это, а потом Бийсом, чему мы все были свидетелями. Для нее только одно спасение: если в этот момент появится местный верховный правитель, то поймавший даму кавалер должен уступить свое право ему, если он этого потребует.
- Относительно верховного правителя мне ничего не известно, - запротестовал Бийс, глядя на нас с изумлением.
- А я слышала и знаю, что это так. Нам тоже ничего не известно о том, чтобы этот обычай соблюдался и первого июля, однако мы вам верим.