Недалеко от нас на стене висел фонарь. Его свет падал как раз на лицо и смеющиеся глаза ван Гульста. Марион кое-чего не знала. Но он слышал мое недавнее с" ней объяснение, он обвинил меня перед советом, он знал всю гнусность затеянного им торга.
- Может быть, - отвечал я. - Прежде всего я должен услышать все условия договора.
Он повел бровями.
- Разве вы не сказали, Марион?
От такого обращения к ней меня словно кто ударил хлыстом по лицу.
- Она говорила о них, - отвечал я вместо нее. - Но я хотел бы слышать их из ваших уст.
- О, условия немногочисленны и просты. Вам сохраняется жизнь, и я обязуюсь добиться вашего оправдания в совете. В свою очередь вы должны поклясться, что не будете мстить мне за все, что произошло в эти дни, и никаким образом. Мне говорили, что, даже когда вы даете обещание, опасность не устраняется. Поэтому я настаиваю на том, чтобы дана была клятва без всяких ограничений про себя.
- Это все?
- Все, что касается лично вас.
- Вы также дадите клятву? Вы не верите мне, а я не верю вам.