- Если меня не заставят, то я не сделаю этого, - сказал я гораздо мягче, чем хотел.
- Благодарю вас, но я чувствую, что смертный час мой близко.
Стиснув руки и опустив голову на грудь, она безмолвно стояла передо мной на коленях. Свет факела дрожал на ней, играя резкими пятнами на ее белой коже и составляя какой-то странный контраст с ее спокойствием. Молила ли она меня? Этого я не знал и продолжал стоять тоже безмолвно.
Наконец она поднялась и спросила:
- Вам больше ничего не нужно от меня?
- Ничего. Я рад, что вы раскаиваетесь.
Она сильно изменилась. Дикий огонек погас в ее глазах, уступив выражению глубокой печали. Она глубоко вздохнула:
- Увы! Слишком поздно.
И как будто только теперь заметив свою наготу, она густо покраснела и закрыла грудь остатками своего наряда. Затем она с трудом поднялась и тяжело отошла от меня.
- Ваше превосходительство, - ворвался ко мне в душу веселый голос Якоба Питерса, - мы готовы заняться с Бригиттой.