Кроме исчисленных владений в прикаспийской части Дагестана было еще ханство Дербентское и Кубинское, но оно, после измены и бегства Шейх-Али-хана, поступило в 1806 году, за исключением города Дербента, в управление шамхала тарковского Мехти, в награду постоянной преданности его России.
В самом средоточии Дагестана находилось бывшее ханство Аварское с главным селением Хунзах. Оно расположено на утесистых и обрывистых берегах ручья Ток-иты и замечательно ханским дворцом, с которым соединяется воспоминание о прекрасной Султанете, дочери Ахмед-хана, знакомой читателям из "Аммалат-бека" Марлинского. Авария была некогда сильнейшим владением в Дагестане. Соседи трепетали ее ханов, и еще во второй половине прошлого столетия знаменитый Омар-хан брал дань не только с вольных обществ, но обложил ею ханов Ширванского, Шекинского, Бакинского, пашу Ахалцихского и даже грузинского царя Ираклия II за то только, чтобы не тревожить их владений.
Все эти владения управлялись их ханами неограниченно, через беков, джанков (родившихся от брака знатного с простолюдинкою) и старшин, и все дела решались по их личному усмотрению.
У горцев никогда никаких письменных законов не существовало; они управлялись обычаями, которые передавались изустно из рода в род. Из совокупности этих обычаев составился адат, который можно назвать первым звеном соединения человека в общество, переходом его из дикого состояния к жизни общественной. Человек, соединяясь в общество, старается оградить себя от произвола, изыскивает необходимые для этого условия и создает правила, на которых могла бы покоиться жизнь общественная. Но правила эти, как и все установляемое человеком в период его младенчества, не прочны и, по неимению письмен, существуют в одних лишь преданиях. В них человек как бы боится подчинить себя определенным узам закона, а потому и исполнительной власти в адате почти не существует, штрафов и наказаний за преступления никаких нет, а если и есть, то весьма слабые. Вообще можно сказать, что суд по адату есть суд посреднический, лишенный большею частью средств понудительных: решения его исполняются, если на то есть добрая воля судившихся, или пренебрегаются, если одна из сторон находит их слишком невыгодными для себя. Тут последняя граница закона и гражданского порядка и первый переход к личному самоуправству. Там, где закон бессилен, каждый получает обратно природное право мстить за обиду и по своему усмотрению наказывает своего врага или обидчика. Здесь и кроется начало жестокого правила канлы (кровомщения), признанного у всех горских племен как дополнительный устав личного права, помещенного в своде их преданий и гражданских постановлений. Кайлы состоит в том, что родственник убитого должен убить убийцу или кого-либо из его родных. Те, со своей стороны, опять должны отомстить за кровь кровью, и таким образом убийства продолжаются бесконечно. Поэтому после каждого убийства между родственниками убитого и родственниками совершившего убийство возникает право канлы, которое нередко переходит от одного колена в другое.
Генерал A.B. Комаров, долго служивший в Дагестане и специально занявшийся адатами и судопроизводством по ним, в обстоятельной статье своей по этому предмету, между прочим, сообщает, что в селении Гадар (Темир-Хан-Шуринского округа) кровомщение между двумя тохумами (род, родня, родственный союз), начавшееся вследствие убийства в ссоре за курицу, длилось более двухсот лет. Другой пример. В Андии, на том самом месте, где ныне находится хутор Цибильда, было довольно большое и богатое селение, жители которого делились на два тохума. Раз, в праздник курбан-байрама, молодежь вышла для состязания в стрельбе в цель. После нескольких выстрелов завязался спор, перешедший в драку, в которой случайно был убит один из молодых людей. Родственники его сейчас же бросились на убийцу, отчего завязалась общая свалка между обоими тохумами. Когда в селении сделалось известным, что уже по нескольку человек убито с обеих сторон, старики и женщины начали, в свою очередь, драться между собою и душить детей друг у друга. Убийства продолжались несколько дней, и из всего селения остались в живых только четыре человека. Бывали случаи, что жители некоторых селений, спасаясь от кровомщения, переходили на другие места и основывали новые селения в чужом обществе.
То, что делалось в Дагестане, повторялось в Чечне и у черкесских племен; в Абхазии же обычай кровомщения произвел еще более вреда, чем у черкесов.
Другой, общий всем горцам обычай -- гостеприимство, которое, напоминая нам героические времена Греции (см. VI песнь "Илиады" в переводе Н.И. Гнедича), развито у них в самых широких размерах. Гость, кто бы он ни был, считался для горца лицом священным, и он мстил за его смерть, за нанесенную ему обиду или оскорбление.
Как кровомщение, так и гостеприимство -- создания адата.
С распространением среди горцев ислама у них начал вводиться шариат (правила и постановления исламизма). Таким образом, законодательство было составлено у них из двух противоположных элементов: шариата, основанного на общих правилах нравственности и религии, заключающихся в Коране, и адата -- на обычаях народа младенческого и полудикого. Последний распространялся и усиливался всякий раз, как ослабевал шариат; и наоборот, адат падал и был отменяем, когда шариат находил ревностных проповедников и последователей.
Перед нами одинокая, построенная из турлука и крытая соломою сакля. Она стоит на окраине дремучего леса и обращена фасадом к реке, которая серебряною лентою вьется в крутых берегах и в близком далеке исчезает среди гористой местности. Внутри сакля состоит из нескольких комнат с небольшими окнами, без стекол. Входная низенькая дверь запирается изнутри деревянными клиньями, а окна ставнями. В одной из комнат около стены вырыто в земляном полу углубление для огня, а над ним устроена из плетня, обмазанная глиною, труба. По сторонам этой импровизированной печи приделано к стене несколько полок для посуды, и рядом с ними, как в хоромах Улисса, развешаны на гвоздях оружие и одежда. Несколько круглых столиков и кровать, покрытая войлоком, дополняют обстановку.