Отдохнув от утомительного путешествия, Хосров-мирза прежде всего вспомнил о матери Грибоедова, несчастная судьба которого вызвала его посольство. Скрыв свое намерение, он без всякого предварительного извещения отправился к госпоже Грибоедовой, которая его встретила, заливаясь горькими слезами. Глубоко тронутый ее несчастьем, принц в самых прочувственных словах выразил ей глубокую скорбь, которую причинила Фетх-Али-шаху и Аббас-мирзе смерть Александра Сергеевича, причем употребил все старание утешить и успокоить ее в невозвратной потере единственного сына. Такое искреннее соболезнование к положению госпожи Грибоедовой, само собой разумеется, сразу расположило москвичей в пользу принца.
Следующие дни были посвящены осмотру достопримечательностей Москвы. Хосров-мирзу постоянно сопровождал князь Юсупов. В оружейной палате принца особенно заинтересовал матросский костюм, который носил Петр Великий в Саардаме. Грубый материал и самый вид наряда не могли не удивить сынов знойного Ирана, не умевших согласовать такую вопиющую простоту с величием русского венценосца. Когда же один из членов посольской свиты, рассматривая костюм, засмеялся, Хосров-мирза, бросив на него строгий взгляд, заметил: "Если бы Петр не носил этого костюма, русские не имели бы флота, и земля их не была бы тем, чем она есть".
17 июля Хосров-мирза посетил университет и вписал латинскими буквами свое имя в особо заведенную книгу для именитых гостей. Вечером того же дня была устроена великолепнейшая иллюминация на Тверской, которой принц, окруженный высшей аристократией, долго любовался с галереи губернаторского дома. Было уже довольно поздно, когда он возвратился домой.
Около 20 июля посольство выехало в Петербург, куда и прибыло после непродолжительных остановок в Царском селе и Петергофе, где тогда находилась императорская фамилия. В Царском селе Хосров-мирза был приветствован графом Потоцким и остановился во дворце, а в Петергофе поместился в Монплезире, где его поздравил с благополучным прибытием князь Волконский. В Петергофе же принц впервые познакомился с графом Нессельроде. Из Петергофа до Петербурга Хосров-мирза совершил переезд на пароходе.
III.
Прибытие в Петербург. -- Аудиенция в Зимнем дворце. -- Вторая аудиенция. -- Долг Персии. -- Обед в Елагинском дворце. -- Милости императора Николая Персии. -- Отпускная аудиенция. -- Награды. -- Выезд.
Прием, ожидавший Хосров-мирзу в столице, превзошел всякие ожидания и ясно свидетельствовал, как легко мы прощаем всякие обиды и оскорбления, не исключая и тех случаев, когда ими затрагиваются национальная честь и самолюбие. Не вдаваясь во все подробности пребывания персидского посольства в Петербурге, я упомяну здесь только о главных обстоятельствах его миссии.
Хосров-мирза прибыл в Петербург 4 августа и тотчас же направился в приготовленный для него Таврический дворец, славный в наших летописях блистательным празднеством, устроенным в его стенах в 1791 году князем Потемкиным в честь обожаемой им государыни. По пути следования принцу были отдаваемы воинские почести от выставленных шпалерами 4-х эскадронов лейб-гвардии Кавалергардского и 2-х батальонов лейб-гвардии Семеновского и Павловского полков. При самом входе во внутренние покои дворца, его встретил обер-гофмаршал Нарышкин, а несколько спустя приехал петербургский генерал-губернатор поздравить его со счастливым прибытием в столицу.
Вскоре по прибытии Хосров-мирзы, возвратилась из Петергофа императорская фамилия, и последовала торжественная аудиенция. Она была назначена на 12 августа. В этот день обыкновенный караул во дворце был умножен тремя батальонами, из коих один поставлен перед главной гауптвахтой на дворе, а другие на площади, по обе стороны ворот; в сенях, на парадной лестнице и в прихожих комнатах, начиная от переднего подъезда, с большого двора до концертного зала, назначенного для камеры ожидания, поставлены были шпалеры от лейб-гвардии Конного и Кавалергардского полков по 4 эскадрона; такой же шпалер -- в казачьей, арабесковой, белой зале и портретной галерее до кавалергардской комнаты. В георгиевской и тронной залах были помещены дворцовые гренадеры.
Ровно в 10 часов утра генерал-адъютант граф Сухтелен, назначенный предводителем, отправился из Зимнего дворца в посольский дом, где был встречен чиновниками посольской свиты и в первой комнате самим Хосров-мирзой.