Шествие открывали музыканты, игравшие разные марши; затем следовали 24 гренадера под командой графа Самойлова, 12 официантов в богатых ливреях с золотыми галунами, 2 конных ездовых иностранной коллегии; посол на прекрасном жеребце в сопровождении Махмуд-хана и двух советников; за ними Худобашев, Мазарович, адъютанты, свитские офицеры (исключая Воейкова и Лачинова), полковник Ермолов, Машков, князь Джанхотов с узденями и в заключение линейные и донские казаки. В таком порядке посольство достигло до Кишик-ханэ или палатки телохранителей, в которой его ожидали Аллах-Яр-хан, Аман-Уллух-хан, Мирза-Абуль-Хасан-хан, чиновник Мамед-Али-мирзы и еще какой-то старик. Там же для посла было поставлено особое кресло, но Ермолов воспользовался им только вследствие убедительной просьбы Аллах-Яр-хана, так как сначала, войдя в палатку и ни с кем не раскланявшись, он сел было на один из попавшихся ему стульев, заметив, что "в караульне каждый может сидеть где ему угодно". Затем был сервирован чай, и подавались кальяны.
Несколько спустя дали знать, что шах ожидает посольство: все встали и начали готовиться к аудиенции.
VII.
Приемная палатка. -- Фетх-Али-шах. -- Аллах-Яр-хан. -- Первая аудиенция. -- Речь Ермолова. -- Высочайшая грамота шаху. -- Представление посольской свиты. -- Штабс-капитан Коцебу. -- Перенесение императорских даров из посольского лагеря. -- Вторая аудиенция. -- Осмотр подарков.
Перед нами обширная, обнесенная парусинною оградою, площадь. Прямо против входа на нее, на противоположном конце, стоит довольно большая, но не богатая палатка. Внутри ее, на устроенном из кирпичей возвышении, устланном шалевыми коврами, поставлен трон, на подножии которого изображен отдыхающий лев. По правую сторону трона, на коврике, обшитом по каймам жемчугом, лежат около стенки две круглые, обтянутые малиновым бархатом и унизанные крупным жемчугом подушки (мутаки), на четырех же углах коврика поставлены небольшие сосуды, вроде курильниц, а посередине украшенный алмазами и другими камнями, кальян.
За несколько минут до начала аудиенции, в палатку вошел Фетх-Али-шах и занял место на троне. Он был в кеянидской5 короне из драгоценных камней, с богатейшим алмазным пером впереди. От плеч до локтей на нем были нарукавники, осыпанные рубинами, сапфирами, яхонтами и алмазами, сливавшими свет свой с ослепительным блеском "Горы света", чтобы затем в тысячи блестках рассыпаться по поверхности "Моря света"6. Не менее богат был и накладной воротник, пояс и украшенный алмазами и бриллиантами кинжал.
В глубине палатки, около задней стенки, по правую сторону от трона, стояли 14 шахских сыновей, а в конце их чиновник с блюдом, покрытым золотою парчою, на котором лежала малая шахская корона. По левую же сторону трона, вне палатки, стояли 4 гулям-пишхидмета7, державшие шахские регалии: щит, саблю, скипетр и государственную печать.
От входа на площадь до самой палатки по обеим сторонам разместились вельможи и высшие чины государства, а перед палаткой, за бассейном, 4 насакчи-баши8, с топориками (теберзин) из железа, с золотой насечкой и осыпанными драгоценными камнями рукоятками.
Но вот показался Ермолов, сопровождаемый Аллах-Яр-ханом и двумя советниками, один из которых нес на золотом блюде императорскую грамоту. Свита же посольская с Махмуд-ханом оставалась в кишик-ханэ. При самом входе на площадь, Ермолов остановился и сделал первый поклон, затем, на середине -- второй, а перед палаткой -- третий. В это время Аллах-Яр-хан громогласно произнес:
-- Чрезвычайный и полномочный российско-императорский посол желает иметь счастие представиться средоточию вселенной и убежищу мира.