В этих соображениях, главнокомандующий, считая совершенно невозможным согласиться на водворение чеченцев в пограничных с нами областях азиатской Турции, поручил послу нашему в Константинополе употребить все старания к тому, чтобы склонить турецкое правительство на отвод для чеченцев земель за Эрзерумским пашалыком, в окрестностях Эрзингиана и Диарбекира, или в других местностях, в которых, по отдаленности от наших пределов, переселенцы эти не могли бы быть опасны для нас.
Вследствие сношения по этому предмету, генерал-адъютант Игнатьев уведомил в декабре 1864 г., что после долгих настояний, министр иностранных дел Али-паша согласился, наконец, на то, чтобы вышеупомянутые 5 тысяч семейств чеченцев были поселены в Турции вдали от наших границ, а именно в Алеппо, с тем, чтобы выходцы эти были пропущены сухим путем, по дороге через Ахалцих, и с тем еще временным условием, чтобы они не вошли в турецкие пределы одновременно всей массой, а по частям -- незначительными партиями.
Будучи извещен о таком ответе нашего посла, начальник Терской области генерал-адъютант (впоследствии граф) M.T. Лорис-Меликов вызвал во Владикавказ генерал-майора Кундухова и предложил ему приступить к возбуждению в среде чеченского населения стремления к уходу в Турцию и, кроме того, в поездку свою затем в Чечню, принял и со своей стороны негласные меры к успешному началу этого переселения. Кундухов принял предложение, но при этом заявил, что в случае неуспешности действий его, он должен будет прибегнуть к крайним мерам, а именно объявить чеченцам, что и он сам с семейством своим переселяется в Турцию и, в подтверждение этого, с открытием навигации, отправить свое семейство в Константинополь. К этому Кундухов прибавил просьбу о том, чтобы правительство, в случае изъявления согласия на его переселение вместе с чеченцами, приобрело у него отведенную ему землю, 2800 десятин в Осетинском округе, и выстроенный им на этой земле дом (имение Скут-кох, в 50-ти верстах на северо-восток от Владикавказа), все за 45 тысяч рублей серебром, и, кроме того, выдало ему единовременно 10 тысяч рублей на расходы по первоначальному возбуждению переселения. Условия эти были приняты. Кроме Кундухова, главными деятелями по предположенному переселению чеченцев явились малочеченский наиб Саад-Уллах и главный карабулакский старшина Алико Цугов, которые присягнули на Коране уйти в Турцию, если только Кундухов покажет собой пример переселения. Цугов, не дождавшись начала переселения, умер.
По получении в марте 1865 года уведомления начальника Терской области о том, что переселение чеченцев в Турцию может начаться в самом непродолжительном времени, помощник главнокомандующего армией обратился к генерал-адъютанту Игнатьеву с просьбами согласить турецкое правительство: 1) к немедленным распоряжениям по беспрепятственному принятию в турецкие пределы до 5 тысяч семейств чеченцев и по дальнейшему следованию их до мест, предназначенных к их водворению; 2) к высылке в распоряжение кавказского начальства визириальных писем к местным пограничным турецким властям, как относительно пропуска чеченцев через границу и дальнейшего их направления к Эрзингиану и Диарбекиру, так и относительно вменения им в обязанность по всем могущим возникнуть частным вопросам входить в ближайшие сношения с кавказским начальством, и 3) к тому, чтобы в означенных визириальных письмах были изложены положительные приказания местным турецким властям относительно того, что чеченцы ни в каком случае не могут быть водворяемы в пограничных с нами пашалыках, но что они, в силу заявленного Портой согласия, должны быть безотлагательно направляемы к Эрзеруму и далее для водворения в окрестностях Эрзингиана и Диарбе-кира. Одновременно с тем дано было начальнику области разрешение приступить к отправлению из пределов Терской области всех тех чеченцев, кои изъявили желание переселиться.
По получении такого разрешения, положено было местным начальством приступить к переселению, во-первых, всех карабулаков, в числе до 1500 семейств, которые всегда слыли за отъявленных разбойников и которые притом, будучи стеснены поселением на этих землях 2-го Владикавказского казачьего полка, почти не имели других средств к существованию, кроме хищничества, и, во-вторых, -- из других частей Чечни, всех тех чеченцев, которые отличались особенной враждебностью к русским и закоренелым фанатизмом, -- каковых набралось более 3500 семейств. Карабулаки все заявили желание уйти в Турцию; из других же частей Чечни явилось желающих переселиться 3502 семейства; -- всего же 22491 душа карабулаков и чеченцев, что составляло почти 20% бывшего в то время населения чеченского племени. Людям, заявившим желание переселиться, предоставлена была возможность забрать с собой свое имущество, скот и продовольствие, а равно сделано распоряжение об отводе им, по пути их следования в наших пределах, пастбищ и о выдаче сена бесплатно. Сделано было также распоряжение о выдаче им дров на ночлегах, а в случае надобности и подвод. Для предоставления же им возможных удобств при следовании и с целью предотвращения каких бы то ни было столкновений чеченцев с жителями и на границе, они были направлены отдельными эшелонами, каждый численностью около 150 семейств, по заранее определенному маршруту и притом под надзором наших офицеров и при конвое.
Благодаря этим мерам, чеченцы, в числе более 5 тысяч семейств, разделенных на 28 партий, проследовали безостановочно по Кавказскому и Закавказскому краю. Первая партия переселенцев выступила из Владикавказа (сборного пункта) 28 мая 1865 г., и через Мцхет, Боржом, Ацхур и Ахалкалаки прибыла на нашу границу у Хазапинской заставы 17 июня того же года, а последняя, 28-я партия, двинулась из Владикавказа 16 августа и перешла нашу границу у названной заставы И сентября. В течение всего периода следования партии по означенному пути не было ни одного серьезного беспорядка, не было ни одного случая воровства, совершенного чеченцами, и они, по прибытии на границу, неоднократно выражали признательность за удивлявшую их заботливость о них кавказского начальства. Затем, на обязанности уже местных турецких властей должны были лежать заботы к направлению чеченцев к предназначенным для поселения их местам.
Нашему правительству поощрение чеченцев к переселению в Турцию, передвижение их до границы, а также принятие некоторых мер по движению их по азиатской Турции обошлось в 130582 рубля 72 копейки.
По принятому на себя Портой перед началом переселения обязательству, чеченцы не могли быть водворены в ближайших к нашим пределам пашалыках. Считая буквальное выполнение этого обязательства делом весьма важным и предвидя со стороны местной турецкой администрации возможность образа действий, не соответствующего взаимному соглашению обоих правительств, главнокомандующий, при самом начале переселения, признал полезным командировать в азиатскую Турцию генерального штаба капитана (ныне генерал-майора) A. C. Зеленого, для ближайшего надзора за ходом дальнейшего проследования партии от наших пределов в глубину Анатолии и с правом настояния перед турецкими властями о точном выполнении данных Портой обещаний.
Турецкие власти с самого начала стали уклоняться от принятия надлежащих мер к безотлагательному удалению чеченских партий от наших пределов, и капитан Зеленой, подозревая турецкую администрацию в намерении дозволить чеченцам, весьма того желавшим, водвориться в окрестностях Вана и Муша, в июле месяце 1865 года обратился к заведывавшему переселением турецкому комиссару Нусрет-паше с настоятельным требованием принять меры к дальнейшему отправлению чеченцев, для водворения их, как было условлено, не ближе Диарбекира и Эрзингиана. Из возникших вследствие этого письменных сношений и словесных объяснений, капитан Зеленой убедился, что данные Нусрет-паше центральным правительством инструкции вовсе не соответствовали смыслу состоявшегося с нашей миссией соглашения и что в этих инструкциях ни Ванский, ни Мушский пашалыки не были исключены из числа местностей, дозволенных для поселения чеченцев. Видя безуспешность своих настояний перед комиссаром и местным начальством, капитан Зеленой донес об этом по телеграфу нашему посланнику в Константинополе. Порта, хотя и показала вид, что не одобряет действий своего комиссара, послала ему предписание, от имени верховного визиря, о строгом соблюдении состоявшихся условий, но целый месяц лучшего времени, для проследования чеченцев к предназначенным для поселения их местам, был потерян. Первым последствием этого было то, что почти половина всех переселенцев сосредоточилась в окрестностях Муша, а остальные, вновь прибывающие партии, стали располагаться на Эрзерумской равнине. Хотя по энергическому настоянию нашего комиссара, Нусрет-паша, еще до получения приказаний из Константинополя, сделал распоряжение о движении партии от Эрзерума к Харпуту, но бывший эрзерумский вали Исмаил-паша полным равнодушием своим по приведению в исполнение как этого, так равно и всех последующих распоряжений Нусрета, совершенно парализовал действия этого последнего и дозволил чеченцам дождаться возвращения из Эрзингиана Мусы Кундухова. Пользуясь отсутствием Нусрета и капитана Зеленого из Эрзерума, отправившихся в Каре, он вместо Харпута направил бывшие у Эрзерума партии к Мушу. Конечно, после этого, несмотря на все старания самого Нусрета, при слабости местных турецких властей, ни одна партия чеченцев не хотела идти иначе, как на Муш. В это время получены были вышеупомянутые новые приказания Порты; согласно им следовало направить чеченцев из Муша в Диарбекир. Местные власти отговаривались неимением к Диарбекиру аробной дороги. Настояниями капитана Зеленого и Нусрета были присланы рабочие и порох для проложения дороги через Чубакчурские горы (дорога эта выходит на большую дорогу между Эрзерумом и Диарбекиром, близ Палу). Но это продолжение дороги потребовало опять около целого месяца времени.
Тем не менее, местные власти продолжали оказывать полное равнодушие и даже противодействие успеху движения партий, большая часть которых, 18 сентября, была в Муше, 8 партий в Эрзеруме, и ни одна не двинулась к местам назначения.