— Ой, я подумала: какой забавный! Он поцеловал мне руку, чего со мной раньше не бывало.
Случай и впрямь показался мне занимательным. Первый революционер, которого она увидела за свою жизнь, поцеловал ей руку! Я так и написал в черновом варианте книги.
Но суровый взор Литтлпейджа вскоре изобличил меня.
— Это здесь зачем? — спросил он. — Вы говорили: будем писать про советское золото. Какое отношение имеет целование женских рук к советскому золоту?
Другим эпизодам повезло больше. Литтлпейдж — прирожденный рассказчик, и способен травить одну байку за другой.
По существу, вся книга — рассказ о десяти годах службы Джона Литтлпейджа в советском золотопромышленном тресте, рассказ от первого лица. Однако некоторые выводы и заключения из его опыта были сделаны при наших беседах и переписке, и Литтлпейдж настоял, чтобы и моя фамилия стояла на обложке книги.
Помогая описать пережитое Литтлпейджем и выводы из него, я старался сохранить тон неприкрашенной деловой речи, если не сами слова. Как многие инженеры, Литтлпейдж может описать рудник с абсолютной ясностью и точностью, но редко утруждает себя описанием человека или места действия. Чаще всего он думает в терминах производства.
Однажды я спросил:
— Когда большевики тысячами высылали раскулаченных крестьян принудительно работать на рудниках, как те приспосабливались?
Литтлпейдж подумал немного и ответил: