Этот отдел был организован в первую очередь для поставки продуктов на удаленные рудники и предприятия. Он открыл свои филиалы, как все другие отделы, в каждом тресте-филиале и отдельных рудниках или группах рудников. Поскольку рудники и старатели так рассредоточены, трудно было ожидать от обычных советских трестов розничной торговли, что они протянут сеть магазинов до удаленных золотоносных районов, так что тресту «Главзолото» пришлось этим заняться. Мы видели, как в 1933 году, когда старатели и арендаторы были снова легализованы, трест решил основать сеть золотых магазинов, продающих товары только в обмен на золото, и обеспечить лучшее снабжение, чем магазины, торговавшие за бумажную валюту, в тех же регионах. Эта задача была поставлена перед отделом продовольственного снабжения.
Сеть золотых магазинов росла очень быстро. Ее управляющим разрешалось закупать некоторые импортные товары в те годы, когда советские фабрики удовлетворяли только небольшую часть спроса, и большинство советских граждан не могли покупать разнообразные продукты, одежду или подарки. Возможность отовариваться в этих магазинах была сама по себе ценным вознаграждением, и тысячи людей стали старателями только поэтому.
Их организаторы показали себя куда более распорядительными, чем большинство управляющих советскими магазинами. Настоящий шок — оказаться в большом золотом магазине в отдаленной части Сибири или Дальнего Востока, где все остальное на примитивном уровне, и обнаружить место, не хуже чем универсальный магазин в Соединенных Штатах, и значительно лучше, чем магазины в европейской части России, кроме разве самых лучших в крупнейших городах. Такова сила золота, даже при советской системе.
Во времена тотального дефицита, когда в некоторых местностях России была реальная нехватка продуктов, золотые магазины были полны консервами, сладостями, спиртными напитками, табаком, сухофруктами, сырами и колбасами, вяленой и соленой рыбой, всяческой одеждой и обувью, велосипедами, фонографами, радиоприемниками, коньками и спортивными товарами, игрушками, горным инструментом и ртутью для горняков. Привилегия делать покупки в этих магазинах до сих пор считается такой привлекательной, что те, кто не может достать золота, переплачивают выше номинала в бумажных рублях за сертификат, который выдается старателям и арендаторам в обмен на золото, и служит единственным средством оплаты в золотых магазинах. Система может показаться слишком суровой по отношению к простым советским гражданам, но служит своей цели: чтобы государству шло все золото, и не было стимула для накопления или контрабанды золота в Китай или Манчжурию.
В золотых магазинах также более любезны и расторопны при обслуживании покупателей, чем в обычных советских. Если старатели или концессионеры хотят, например, купить автомобили или специальное оборудование, им организуют доставку через золотые магазины за сравнительно короткий срок, что очень необычно в России, из-за дефицита практически всех товаров, который все продолжается. Золотые магазины могут доставлять все быстро, потому что они в верхней строчке списка, и первыми забирают доступные товары, как и аналогичные магазины сети «Торгсин», до их отмены в 1935 году. Магазины «Торгсин» тоже продавали товары только за золото или иностранную валюту, и предполагалось, что они привлекут спрятанные накопления. Как только власти удостоверились, что накоплений практически не осталось, магазины «Торгсин» прикрыли.
Как служащий треста «Главзолото», я всегда гордился, видя, насколько эффективны наши разнообразные предприятия по сравнению с большинством других в России. Тот же самый отдел продовольственного снабжения основал и поддерживал сеть придорожных гостиниц и ресторанов в нескольких регионах, где много служащих треста. Среди них есть большие и оживленные, с джаз-оркестрами и другими признаками «цивилизации». Еда и сервис в этих местах всегда были значительно лучше, чем в столовых других советских организаций в тех же местностях. В отличие от золотых магазинов, они открыты для всех посетителей.
XV. Неромантические путешествия
Три или четыре года назад, когда я ехал из Москвы в Европу на русском поезде-экспрессе, в роскошном международном спальном вагоне, построенном для царских железных дорог до революции, мне случилось услышать беседу полных, хорошо одетых американских туристок. Одна из них, не иначе как председательница передового женского клуба в родном городе, говорила другой: «В наше время никак не следует доверять всему, что печатают. Я читала не раз, будто путешествовать в России тяжело, но когда мы приехали посмотреть своими глазами, то поняли, что нас обманывают, а русские поезда такие же комфортабельные, как наши собственные, в Америке».
Я никогда не вмешиваюсь в чужие разговоры, но в тот раз испытал сильное искушение. Стоило бы мне начать лекцию для милых самоуверенных дам, на предмет передвижения по России, я, наверное, не закончил бы до самой границы, потому что путешествия в России — такой предмет, который задевает мои самые глубокие чувства. Они вызвали у меня больше досады, чем все прочие злоключения в России, вместе взятые.
За пять последних лет в России я проехал более двухсот тысяч миль по золотоносным районам, где условия все еще примитивные. После 1932 года мне по работе было необходимо все время ездить, и в районах, где не было таких поездов, как для американских туристок, я путешествовал при помощи железных дорог, лодок, автомобилей и грузовиков, барж, пароходов, оленей, волов, лошадей, ишаков, верблюдов, саней и аэропланов практически любых вообразимых моделей и размеров. Я пересаживался из нарядного спального вагона трансконтинентального экспресса в товарный вагон, наскоро переделанный для перевозки пассажиров, или в грузовик, настолько набитый людьми, что все едва могли поместиться стоя.