С помощью полиции мы добились места в поезде, идущем в Новосибирск, и прибыли туда в десять вечера. Мы наняли коляску, доехали с багажом до главной гостиницы в городе, и можно себе представить, какими усталыми. Портье принял нас холодно и сообщил, что не может предоставить нам комнату, пока не сходим в баню и не получим справку, таковы правила, поскольку в области эпидемия тифа. Мы спросили, где расположена баня, и узнали, что она откроется только на следующее утро, в восемь часов. Я вышел из себя.
— Если мы не можем попасть в баню сегодня, и комнату получить не можем, пока не сходим в баню, что же мы, по-вашему, тем временем должны делать? — спросил я портье.
Тот пожал плечами.
— Такое постановление, гражданин, — ответил он.
Оставив измученную жену сидеть в холле отеля, я отправился искать полицейский участок, там объяснил, кто я и в чем затруднение. Они позвонили в гостиницу и уверили меня, что получу комнату сразу.
Я вернулся повеселевшим, зарегистрировался, добавив, что сейчас подойдет зарегистрироваться моя жена. Портье запротестовал:
— Ваша жена не может получить комнату; место на одного. Здесь нет специальных номеров для женщин.
Я чувствовал такую усталость и отвращение, что не стал возвращаться к дружелюбному полицейскому за помощью, и, наконец, нам дали сидеть в холле в мокрой одежде, уже третью ночь подряд.
В восемь утра, урвав несколько часов сна, несмотря на неудобство, мы сдали багаж в камеру хранения и отправились в баню, выполнять постановление. Мы были приятно удивлены: баня была чистая, содержалась в порядке, нам подготовили ванны и продезинфицировали нашу одежду в паровой комнате. Затем мы вернулись в гостиницу, торжествующе предъявили справки, и зарегистрировались. Портье выбрал ключ и проводил нас в комнату. Открыв дверь и сделав шаг вперед, мы оба сразу выскочили в коридор. То была самая грязная комната, что я видел за десять лет в России. Мы стояли, чистые, дезинфицированные, просидевшие три ночи подряд, и никто не позаботился вымыть и продезинфицировать гостиничный номер, ради которого постояльцы должны предъявлять справки о чистоте.
С 1935 года русские железные дороги хорошо разрекламированы за границей, благодаря улучшениям, которые произвел Лев Каганович, бывший народным комиссаром путей сообщения в течение двух лет. Улучшения в отправке грузов действительно произошли; объем перевозок вырос. Экспрессы на основных железнодорожных линиях, кажется, ездят несколько точнее по расписанию.