Французы, как народ живой, присвоивают себе право говорить вслух мысли, внушаемые им первыми впечатлениями и потому немудрено, что до ушей Глинского доходили похвалы и рассуждения о его особе. "Как он вежлив",-- говорил один, "он отвечал как надобно",-- повторял другой. "C'est étonant!-- восклицал третий,-- ces Russes sont a peu près comme nous autres" {Это удивительно! эти русские почти такие же, как мы (фр.).}. "Эти русские так же хороши, как наши поляки",-- говорили дамы и вслед за тем сыпались новые вопросы.
-- Скажите, г. Глинский,-- спросила бойкая де Фонсек,-- каким образом вы, русские, здороваетесь со знакомыми вам дамами?
-- Если вы непременно хотите это узнать, виконтесса, то позвольте мне с вами поздороваться по-русски?
Де Фонсек остановила на Глинском свои большие глаза с недоумением.
"Согласитесь, mademoiselle! доставьте всем это удовольствие",-- кричали со всех сторон мужчины и женщины. Она, затуманившись, опустила глаза.
-- Я не знаю, как отвечают русские дамы...
-- Я скажу вам, но с условием, чтобы вы так отвечали?
Малютка не знала, что говорить. Глинский сжалился и рассказал, каким образом мужчина, подходя к женщине, целует руку, и что она отвечает поцелуем в щеку.
Все дамы общим судом приговорили, что де Фонсек должна после обеда поздороваться с Глинским, что всем им любопытно видеть опыт этого и, как она вызвалась сама, то обязана доставить всем это удовольствие; Глинский должен был отвечать на многие вопросы: как веселятся в России, есть ли какая-нибудь зелень около Петербурга, есть ли у русских воскресенья и тому подобное; когда же маркиз рассказал анекдот de charmante Gabrielle, то ему надо было выдержать целый экзамен во французской литературе.
Когда кончился обед, де Фонсек должна была выполнить требование всего общества, и потом едва не со слезами спряталась за свою кузину.