Глинский с некоторою досадою выпустил кошелек из руки и подал его графине.
-- Надобно быть очень осторожным в Париже,-- говорила Эмилия, идучи по двору и вертя своим ридикюлем.-- Где вы сегодня были, Глинский?-- продолжала она с притворною беспечностию, стараясь переменить разговор.
Глинский был в странном положении: ему помешали оказать помощь; графиня, по-видимому, так холодно приняла участие в этой женщине; он не знал, что думать о характере прекрасной Эмилии.
Он коротко отвечал на вопрос и, проведя ее в комнаты, извинился, вышел на двор и, видя нерасседланную лошадь, которую проваживали кругом, вскочил в стремя, дал шпоры и поскакал в дом несчастной больной, которую графиня, так сказать, вырвала из его рук. Он скоро нагнал фиакр; видел, как он останавливался в разных местах, как слуга выходил и чрез несколько минут являлся с корзиной или связкой, или бутылками. Глинский следил их и, когда слуга проводил больную в дом, он отыскал под самою кровлею жилище этой женщины; здесь увидел он такое позорище, которое возмутило его душу, еще не привыкшую к бедствиям человечества, он остался тут один, отослал слугу, взявшись вместо его дать отчет графине в ее поручении, и когда увидел, что его помощь не нужна более, отправился домой, полный горестных впечатлений, им полученных, и представляя себе виденную им картину.
Мы сказали уже, что маркиз в этот день давал большой обед, и потому графиня Эмилия, окончив свой туалет, явилась в гостиную, где уже собрались все домашние и в том числе Глинский. Она вошла в то самое время, когда его расспрашивали о некоторых подробностях, откуда взялась больная женщина, потому что это происшествие сделалось известно всему дому.
После нескольких слов, сказанных отцу и кузине, Эмилия обратилась к Глинскому -- и с притворною холодностью спросила, не видал ли он слуги, посланного с больною?
Глинский ожидал этого: скрывая внутреннее движение, он хотел отплатить графине за ее холодность, и начал рассказ в том же тоне, но не выдержал, и на средине слова его были так же горячи, как и чувства, их внушавшие.
-- Видел, графиня,-- начал он,-- Этьен поручил рассказать вам, что там нашел. Когда он привез эту больную женщину и проводил на чердак, где она живет, то увидел трех маленьких детей, которые, свернувшись клубком, лежали в кучке на соломе. Двое вскочили к ней навстречу и детскими криками выражали свою радость, когда она поставила на столе привезенное с собою кушанье. Она подошла к третьему: это был больной ребенок. Представьте ужас матери, когда увидела она, что дитя было мертво и уже охолодело!..
-- Мертвое дитя!-- вскричали все слушатели Глинского, не исключая Эмилии.
-- С пронзительным криком она бросилась на мертвое тело, называла по имени, трясла его, как бы желая разбудить... Дети кричали вместе с нею. "Маменька,-- твердили они,-- не буди Лизы, она заснула; она недавно просила нас согреть ее и мы легли к ней,-- нам было жарко, маменька, только Лиза, как засыпала, все холодела, да холодела",-- говорил старший. "Она недавно уснула, маменька, ты сама бранишь нас, когда мы кричим -- не буди Лизы",-- повторял другой...