- Дайте руку, господин пушкарь в превосходной степени. Мы должны быть друзьями и соседями, не только потому, что ваше училище, где научают убивать по правилам, рядом с нашею клиникою, где учат исцелять людей, но и потому, что природа всегда подле яду помещает противуядие. Вы смеетесь, вы говорите, что это два зла вместе, - пусть так. Только увеличьте заряд, если нельзя вовсе его уничтожить. На шести шагах самый слабый выстрел пробьет ребра; и так как трудно, а часто и невозможно вынуть пули, то она и впоследствии может повредить благородные части.
- Высокоблагородные части, - сказал, улыбаясь, Гремин, - мы оба штаб-офицеры; но шутки в сторону, доктор: откуда почитаете вы всего безопаснее вынимать пулю?
- Из дула, - отвечал доктор очень важно. Все засмеялись.
- Не угодно ли будет, князь, снять эполеты? - сказал один из секундантов, укладывая пистолеты в ящик. - Золото - слишком видная цель для противника.
- Вы так строги, любезный посредник мой, что я того и жду приглашения оставить здесь и голову, потому что она еще виднейшая цель…
В это время послышался стук у двери. - Боже мой! - воскликнул артиллерист, закрывая плащом оружие. - Не дадут и подраться покойно! Кто там?
- Ездовой графини Звездич спрашивает майора Стрелинского, - произнес за порогом маркер, точно таким же голосом, как возвещает он "двадцать три и ничего!".
Стрелинский одним прыжком был уже в сенях.
- Вас просит видеть какая-то дама, - сказал Гремину трактирный мальчик, вбегая с другой стороны. Князь вышел, пожимая плечами. Но вообразите его изумление, когда стройная незнакомка отбросила вуаль с лица своего и в ней он узнал Ольгу со всеми прелестями юности, в полном вооружении невинности и собственного достоинства.
- Ольга! - воскликнул он, пораженный еще более, чем удивленный. - Ольга, вы, вы здесь?