- Никогда и никто не усомнится в вашей храбрости, - отвечал гвардеец, обнимая князя.
- Признаваться в своих ошибках есть высшее мужество, - возразил артиллерист, сжимая руку майору.
- Сделав все для света, я прошу у тебя, любезный Стрелинский, для самого себя пяти минут особенного разговора.
Рука об руку с князем вошел Валериан в другую комнату весело и беззаботно, но чело его подернулось, как заревом, когда он увидел там сестру свою!
- Что это значит?! - вскричал он грозно. Но когда сестра с радостным приветом:
- Вы не будете врагами, вы не будете стреляться! - упала к нему на грудь бесчувственна, голос его смягчился…
- Ольга! Ольга! что ты сделала? - произнес он печально. - Невинная, неопытная душа! ты погубила себя!
Тихо опустил он на софу драгоценное бремя, и невольный взор упрека пронзил сердце Гремина; между тем призванный доктор суетился около Ольги.
- Друг! друг! - сказал глубоко тронутый князь, - не уничтожай меня; я сам чувствую, сколько бед накликало мое безрассудство; подумаем лучше, как исправить ошибку. Поездка сестрицы твоей едва ли утаится от клеветы, и бог весть, какими баснями украсит ее свет! Чувствую, что я не стою этого ангела, но чувствую, что без нее нет для меня счастия на земле… И если сердце ее не занято… если… я, как старый друг твой, спрашиваю тебя, Валериан… хочешь ли ты иметь меня зятем?
Стрелинский мрачно взглянул на него…