— Может быть, оттого, что вы бывали тогда впереди всех, — сказал Виктор насмешливо.
— Мне кажется, господин рыцарь аршина, вы на мой счет изволите забавляться? Douze mille bombes![32]
— На ваш счет, господин герой таможни? Нимало: я бы ничего не поверил вам в долг.
— Знаете ли, кому вы говорите, сударь? Ведаете ли вы, что я происхожу по прямой линии от славного Монтаня, который так же умел владеть пером, как шпагою?
— В таком случае вы оправдали на себе басню, в которой гора породила мышь![33]
— Я мышь? Я, сударь, мышь? Как старинный дворянин, я бы доказал вам дружбу, если б вы стоили острия моего клинка, но знайте, что он действует и плашмя.
— Дерзкий хвастун! Если б мы были не в доме почтенного человека, вы бы получили должную награду; впрочем, вы можете счесть, что взяли ее.
— Так знайте и вы, что если б не этот стол, я бы прон-, зил вас насквозь, — вскричал ретивый француз, — и с этой минуты вы можете считать себя мертвым!
Эта выходка рассмешила всех как нельзя более. Нахохотавшись досыта, сам Виктор негодовал на себя за вспыльчивость. Истинно смешно было сердиться на этого шута. Согласие восстановилось за бутылкой шампанского, которую гости роспили за здоровье победителей, каждый разумея в тосте, кого ему хотелось.
После кофе капитан с значительным видом приблизился к хозяину, прокашлялся, как проповедник, который сбирается говорить поучение, выставил вперед козлиную ножку и умильным голосом попросил хозяина удостоить его минутным, но особенным разговором о важном, очень важном деле. Слыша это, все лишние поспешили удалиться.