-- Ступай! -- вскричал князь; караван двинулся.
Назад возвращались уже прямою большою дорогою, и стрельцы ехали в несколько рядов. Захваченных коней и быков гнали в средине; раненых вели под руки. Многие из вершников были уже навеселе, все шутили, смеялись -- рассказывали друг другу свои подвиги. Агарев, который везде и всегда сохранял свое равнодушие, старался развлечь, раззабавить друга -- но тот ехал мрачен и печален. Вдруг остановился он, как будто какая счастливая мысль перелетела ему дорогу.
-- Прощай, Агарев,-- сказал Серебряный,-- похозяйничай за меня в Опочке: я еду искать судьбы моей. Не спрашивай, как и куда,-- если я не дойду и не выйду сам -- так уж другие мне не помога. Жди меня три дни, жди неделю -- а потом давай знать родным и властям, что я пропал без вести.
-- Удальство и любовь заманивают тебя, друг,-- возразил Агарев,-- и заманивают напрасно. Кто тебе порука, что Варинька еще у Колонтая? Как увезешь ты ее, хоть бы она и там? Согласится ли она сама на опасное бегство, а пуще всего, проберешься ли ты до нее в земле, переполошенной наездом нашим? Теперь всякий на коне и всякий настороже -- слышишь ли?
Далекий набат разносил тревогу в окрестности.
-- Это звон моего свадебного или похоронного колокола: дело решено, и я не ворочаюсь с полдороги. Судьбы не встретишь и не догонишь, если самой не вздумается. Пан Зеленский, ты едешь со мною: выбери что ни лучших коней под себя и в завод -- таких, чтоб убить да уйтить! Здесь ли мой дорожный чемодан?
-- Здесь,-- отвечал Зеленский, переседлывая коней и пристегивая в торока что надобно.
-- Возьми его с собою, а все тяжелое оружие отошли домой: теперь нам нужнее лисий хвост, чем волчьи зубы. Готов? -- вперед. Прощай, любезный Агарев,-- не поминай лихом!
-- Да сохранит тебя Николай-чудотворец и Тихвинская Богородица -- в дальней дороге и на чужом пороге! Дай Бог свидеться подобру-поздорову.
Друзья обнялись -- Серебряный помчался.