Старик Колонтай любил шутить и любил, чтобы смеялись, когда он намеревался смешить. Разумеется, зная его слабость, догадливые хохотали прежде, нежели он успевал отворить рот.
-- Поздравляю дам с ненастною погодою,-- сказал он,-- грибы в лесу и лестные приветы в гостиных от дождя высыпаются; теперь молодежь прильнет к вам как тень на целый день!
-- И не мудрено,-- возразил Солтык,-- прекрасный пол наше солнце.
-- Много чести,-- сказала пани Ласская,-- и еще больше заботы; довольно с нас быть скромными цветами, которых живит и красит солнце, нежели самым солнцем, на которое ропщут нередко и за то даже, что от него загорают.
-- Я бы готов стать арабом, лишь бы приблизиться к пылкому светилу,-- сказал Войдзевич, поглядывая на даму, подле которой сидел он. Ласковая улыбка была ответом на приветствие.
-- Для мотылька довольно и свечи, чтоб ожечься,-- возразила пани Ласская, лукаво посматривая на эту чету и желая, что называется, одним камнем убить двух воробьев.
-- О, конечно, для мотылька довольно и свечи,-- воскликнул князь Серебряный, устремя пылкий взор на Варвару,-- зато орел бесстрашно глядит на лучезарное светило.
-- Берегите свои восковые крылышки, чтобы они не растаяли в чужом небе,-- сказал Лев Колонтай сердито.
-- Что значит "в чужом небе", пан Колонтай? -- гордо спросил князь,-- в любви и в воздухе нет границ.
-- В любви, в любви?.. это дело другое, пан Маевский, я не знал, что вы зашли так далеко,-- насмешливо возразил Лев.