-- Это срам, это позор имени польскому, я не стерплю этого!
-- Не дай в обиду нас, бедняков, пан Колонтай; если спустит им магнат, так они будут у шляхты хозяйничать, как в своем кармане. Смилуйся, ясновельможный!
-- Пусть меня убьет не бомба, а пивная бутылка, лопнувши, если я с русских не возьму за каждую баранью шкурку по коже. Я с ними разочтусь, разведаюсь!
Многие шляхтичи кричали: "На Русь, на Русь!"
-- Я кровью смою след их с земли польской. Пан Жегота, назначаю пятьдесят рейтаров с моим ротмистром, чтобы вместе с панцерниками ударить под Опочку. Понимаешь?
-- Где я пройду лисой, там со страху три года курицы не несутся, а где волком проскачу, там долго и трава не будет расти. Положись на меня, ясновельможный: будет где погреть руки и выкрасить контуши!
-- То-то, Жегота, не положи охулки на руку. Сегодня ввечеру выступят мои, чтобы соединиться с твоими под Люценом,-- последние приказы получишь с паном Горжельским.
-- Лихо грянем! -- сказал Жегота, потирая руки со злобною радостию,-- не привести ли вельможному москаленка для потехи?
-- Ни медвежонка; мне и русский дух надоел. На тебя уж давно грызутся судьи воеводы, Жегота; смотри -- если успеешь за Великой -- я тебе стена; а нет -- так нет, и на глаза не кажись.
-- Либо пан, либо пропал! -- отвечал атаман, раскланиваясь.