Все почтенные соседи, не успевшие приехать ранее, собрались в церковь и, как водится, приглашены были в замок. Званый обед продолжался чуть ли не до завтра, со всеми причудами того времени, и как ни привычен был князь Серебряный к долгим именинным обедам на родине, только этот показался ему длиннее ноябрьской ночи. Намерение Жеготы по долгу и по сердцу отзывало его в Опочку -- он кипел нетерпением перемолвиться с Варварой не одними взорами и решился во что бы то ни стало увезти ее сквозь тысячу опасностей: Колонтай мрачно следил взорами малейшее движение обоих.
Уже давно встали из-за стола: дамы были милы, как обыкновенно, кавалеры любезны необыкновенно -- веселость и любовь одушевляли всех. Наконец раздался народный польский танец, и все мужчины, заправляя распашные рукава за спину, опираясь левой рукой на саблю и по временам лаская сановитые усы, с гордой осанкою, но с покорным лицом пошли вокруг, каждый со своей дамою, улыбаясь на ее речи и лестно отвечая на них. Каждая выступка, всякий оборот отличался разнообразием движений, вместе ловких и воинственных. Князь Серебряный кинулся к Варваре -- но рука Колонтая предупредила его: они несколько мгновений стояли, пожирая друг друга гневными взорами.
-- Что это значит, пан Маевский? -- надменно спросил Лев Колонтай,-- мы на всяком шагу сталкиваемся!
-- Это значит, что пан Колонтай заслоняет мне дорогу.
-- Дорога широка, пан Маевский!
-- Не шире моей сабли! -- вскричал в запальчивости князь Серебряный.
Оба схватились за рукоятки.
-- И, верно, не долее моего терпения. Пан Маевский, завтра мы померяемся клинками!
-- Зачем же не теперь, не сейчас?
-- Ради меня, ради Бога, оставьте вашу ссору! -- вскричала по-русски бледная, трепетная Варвара, кидаясь между ими; но противники не переставали грозить друг другу.