— Какая мне надобность до ее рожденья и смерти и твоей смертной охоты приплетать свои сказки к чужому делу! Ни дать ни взять, ты словно мой конюх Дитрих, который любил, бывало, вплетать ленточки в гриву моей лошади, когда уже трубят сбор…
— Вы взобрались на своего конька, барон, а ведь пеший конному не товарищ. Впрочем, мы близки к концу. Приказ, кажется, дан в придачу титулам; он и весь в четырех словах: «исправьте ваш мост через болото Вайде, что на большой дороге в Дерпт».
— Пусть он сам его перемащивает своим пергамином, а мне, право, не для чего; в ту сторону я никогда в гости не езжу.
— Не ездите, так и незачем. Жаль только бедных путешественников по нужде, они не журавли: не перелетят чрез болото.
— Это уж их дело, а не мое.
— Но ведь большая дорога — вещь мирская; а как она идет через ваше владение…
— Поэтому я имею право делать в нем, что мне угодно, а тем более ничего не делать.
— Это значит, что где многие делают все, что хотят, там все терпят то, чего не хотят.
— Другую, другую, доктор…
— Разве третью, — сказал Лонциус, паливая стопу.