Таковы-то люди, таковы-то женщины: они всегда на стороне победителя.
— Славно, славно, земляк! — кричали ему ревельцы. — Ты так крепко сидишь в седле, будто вылит из одного куска с лошадью.
— Едва ли это неправда, — примолвил Лонциус Буртнеку, который ни жив ни мертв ждал развязки боя.
— Теперь он знает, каково рвать незабудки с копья Унгернова, — прибавил другой.
— Я чай, у него в глазах сверкают такие звезды, что и во сне не увидишь, — сказал третий.
— Распечатай его наличник! — кричали многие.
Но рыцарь очнулся, и насмешки возбудили в нем новые силы. Так дымится и кипит вода от капли кислоты, — так вспыхивает умирающее пламя от немногих зерен пороху.
Снова, с новыми копьями, устремились рыцари навстречу: один с уверенностью в победе, другой с злобою мщения… Сразились, и Унгерн пал.
Разгорячен, спрыгнул с коня незнакомец и, наступив ногой на грудь полумертвого Унгерна, простертого в пыли, поднял его оплечье острием меча, направил меч в грудь и оперся на него.
— Ну, Унгерн, кто победитель?