-- О! Джулія, Джулія!-- закричалъ онъ,-- прости меня. Я причиной всѣхъ твоихъ страданій. Но я сдѣлалъ это нечаянно, право, нечаянно. Я думалъ, что мои счеты вѣрны. Право, я думалъ, а мать не захотѣла отдать мнѣ моихъ собственныхъ денегъ. О! Джулія!
И онъ такъ горько зарыдалъ, что растрогалъ ее до глубины души.
-- Нѣтъ, Джимъ,-- сказала она, рыдая вмѣстѣ съ нимъ,-- не плачь. Виновата я одна. Всѣ говорятъ, что я виновата. И судья это говорилъ. Прости меня и оставь меня. Ты не долженъ больше водить дурную компанію. Но я тоже нечаянно пропала. Я не знала, что я дурная женщина. Я слишкомъ любила тебя, чтобы желать тебѣ худого. Джимъ, не думай, что я сдѣлала это нарочно. О! Джимъ, ты былъ добръ ко мнѣ!
Онъ божился, цѣлуя ее и рыдая, что никогда больше не оставитъ ее. Кашель ея пройдетъ и она опять поправится. Но она покачала головой.
-- Нѣтъ, Джимъ, я умираю. Докторъ говоритъ, что я очень скоро умру. Онъ сказалъ это м-ру Брадберри. Ахъ! Джимъ, не было минуты, когда бы я не была мысленно съ тобой въ тюрьмѣ. Даже по ночамъ мнѣ казалось, что я сижу около тебя и слышу, какъ бьется твое бѣдное сердце. Бѣдный Джимъ! не огорчайся такъ изъ-за меня. На свѣтѣ много дѣвушекъ лучше меня -- не актрисъ,-- такихъ дѣвушекъ, которыя понравятся твоей матери. Не печалься обо мнѣ. М-ръ Брадберри говоритъ, что умирать не больно. И быть можетъ, говоритъ онъ, -- онъ самъ хорошенько не знаетъ,-- но можетъ быть на томъ свѣтѣ будутъ цвѣты и живыя изгороди, какъ на Мусвеллъ-Гиллѣ.
-- Да,-- отвѣчалъ Джимъ,-- да, Джулія, тамъ навѣрное много цвѣтовъ.
-- Побудь со мною, Джимъ! О! я такъ рада, что ты опять со мною! Побудь со мной, Джимъ. Ты не уйдешь, скажи. О! Джимъ, какъ ты добръ ко мнѣ!
Перевод Анны Энгельгардт
"Вѣстникъ Европы", No 9, 1884