Такъ проходили дни, одинъ какъ и другой, съ тою только разницею, что иногда бывало теплѣе, а иногда холоднѣе; иногда небо было покрыто тучами, а иногда сіяло солнце. Но ничто не отличало одинъ день отъ другого. Но такъ какъ гдѣ жизнь, тамъ и движеніе, и ничто не стоитъ на мѣстѣ, то дѣвушка начинала убѣждаться, что старики пьютъ гораздо больше того, чѣмъ это имъ полезно, и что съ каждой недѣлей они напиваются сильнѣе и сильнѣе и что несправедливо съ ихъ стороны отбирать отъ нея всѣ деньги для того, чтобы покупать на нихъ джинъ, хотя бы бабушка и воспитала ее. Быть можетъ, она находила также, что она лучше проводитъ время у переплетчика, нежели дома, и что ея ворчливый хозяинъ болѣе пріятный собесѣдникъ, нежели ея дѣдушка. Но ей не приходило въ голову желать какой-нибудь перемѣны или думать, что ея жизнь могла бы течь иначе, нежели жизнь катоновскаго идеальнаго раба, который всегда спитъ, когда не работаетъ, и всегда работаетъ, когда не спитъ.
Но вотъ наступила перемѣна, какъ это всегда бываетъ въ земной юдоли. Для римскаго невольника она наступала, когда онъ заболѣвалъ и его выносили, по приказанію его благодарнаго господина, на вольный воздухъ, умирать. Перемѣна въ жизни Джуліи на первый взглядъ, казалось, обѣщала болѣе пріятный ходъ вещей.
Дѣло было въ послѣднихъ числахъ мая. На театрѣ шла мелодрама, въ которой ея услуги не требовались послѣ четвертаго акта и пятнадцатой картины, когда долженствовала произойти свадьба добраго молодого мельника и добродѣтельной молочницы, послѣ неслыханныхъ затрудненій, и когда какъ-разъ у дверей церкви она прерывается прибытіемъ злого лорда, вырывающаго жениха изъ объятій невѣсты среди криковъ сельскихъ дѣвушекъ, вздымающихъ къ небу руки. Джулія была одной изъ сельскихъ дѣвушекъ, и въ то время какъ она поднимала, руки въ условной позѣ, долженствовавшей изображать ужасъ, она обратила по обыкновенію свои большіе глаза въ партеръ и кротко улыбнулась ряду взволнованныхъ и оживленныхъ лицъ. Когда занавѣсь упалъ, она освободилась и поспѣшила въ уборную, чтобы переодѣться.
Было половина десятаго, вечерній воздухъ показался ой прохладнымъ послѣ душной атмосферы театра; Джулія вышла изъ театра и прошла черезъ садъ, гдѣ играла музыка и народъ плясалъ на площадкѣ.
Въ настоящее время нѣтъ ни одного уголка въ обширномъ городѣ съ четырьмя милліонами жителей, гдѣ бы простой народъ могъ поплясать -- подумайте объ этомъ!-- но два года тому назадъ все еще существовалъ жалкій садъ "City Road Ranelagh", съ его галереей, фонарями, площадкой и оркестромъ музыки. Джулія остановилась и поглядѣла на танцующихъ; но они не привлекали ее. Когда простоишь цѣлый вечеръ на сценѣ возлѣ турецкаго барабана, то музыка не имѣетъ никакой прелести; что касается танцевъ, то она хотѣла-было научиться этому искусству въ театрѣ, но отъ этой затѣи у ней остаюсь только воспоминаніе о необыкновенно сердитомъ нравѣ танцмейстера. Не могла также привлекать ее и внѣшность компаніи, состоявшей большею частію изъ буйныхъ приказчиковъ разныхъ мелочныхъ лавокъ и рабочихъ дѣвушекъ. Мужчины держались большею частію вмѣстѣ и хохотали между собой, а дѣвушки тоже, чтобы показать свою независимость, держались другъ дружки и тоже смѣялись промежъ себя. Многія дѣвушки плясали другъ съ другомъ. По временамъ одинъ изъ мужчинъ отдѣлялся отъ другихъ, подходилъ къ группѣ дѣвушекъ и манилъ которую-нибудь пальцемъ, говоря:-- сюда, и когда дѣвушка подходила къ нему, они плясали. Какъ бы то ни было, они веселились на свой ладъ; теперь имъ нельзя больше веселиться и они сходятся въ революціонные клубы и желаютъ націонализировать землю -- какъ будто бы это сдѣлаетъ ихъ счастливѣе. Когда они затѣять подѣлить денежные капиталы, такъ-же какъ и землю, тогда, быть можетъ, почтенные миддльсекскіе магнаты, владѣющіе большими капиталами, хотя обладаютъ малымъ количествомъ земли, пожалѣютъ о томъ, что не поощряли любви къ невиннымъ развлеченіямъ, пока было еще не поздно.
Какъ бы то ни было, Джулія не танцовала, и не знала никого изъ компаніи, а потому прошла мимо нихъ и вышла на большую аллею. Здѣсь она съ минуту остановилась въ нерѣшительности. Она устала и ей хотѣлось спать, но сегодня была суббота, и старики, она это знала, еще не были "готовы" и тому, чтобы лечь въ постель. Поэтому она перешла черезъ аллею на южную болѣе спокойную сторону и сказала себѣ, чтл такъ какъ вечеръ такъ хорошъ, и луна свѣтитъ такъ ярко, и она погуляетъ съ полчаса.
Когда она выходила изъ сада, за ней пошелъ слѣдомъ какой-то молодой человѣкъ; когда она повернула на западъ направилась къ Ислингтону, онъ послѣдовалъ за ней, держась въ нѣкоторомъ разстояніи позади нея. Она слишкомъ привыкла слышать за собой топотъ ногъ, чтобы обратить на это вниманіе. Мягкій весенній воздухъ и яркій лунный свѣтъ пріятно ласкали ее послѣ театра, грохота публики и шума музыки. Отчего подумалось ей, люди такъ любятъ шумъ? И зачѣмъ это они всѣ ревутъ и апплодируютъ, когда героиню бросаетъ въ рѣку злодѣй, а ея вѣрный любовникъ спасаетъ ее? Какіе дураки! вѣдь должны же они знать, что все это не взаправду.
Три раза молодой человѣкъ, провожавшій дѣвушку, нагонялъ ее, какъ бы собираясь съ ней заговорить, и три раза храбрость измѣняла ему, такъ какъ онъ былъ застѣнчивый молодой человѣкъ. При четвертой попыткѣ, онъ пришелъ въ отчаяніе и, положивъ руку на плечо дѣвушкѣ, съ вѣжливостью, свойственной народнымъ кавалерамъ, проговорилъ торопливымъ и хриплымъ шопотомъ:
-- Позвольте сказать вамъ пару словъ?
-- Оставьте меня въ покоѣ,-- отвѣчала она,-- озираясь кругомъ, чтобы видѣть, нѣтъ-ли вблизи помощи.-- Я не разговариваю съ незнакомыми.