-- Помилуйте, что-за вопросъ! Какія вещи наиболѣе привлекутъ публику? Манифестаціи. Только такой впечатлительный человѣкъ, какъ вы, да какъ я -- вашъ ученикъ -- и моя ученица могутъ, какъ слѣдуетъ, вызывать ихъ. Затѣмъ подумайте о ясновидѣніи -- я не знаю, чего только эта дѣвушка не можетъ сдѣлать. Я дѣлалъ надъ нею эксперименты, когда никто насъ не видѣлъ. Опять тоже чтеніе мыслей. Я могу научить ее читать мысли, я увѣренъ въ этомъ, лучше чѣмъ самъ читаю. А затѣмъ прорицаніе. Вѣдь это открытое поле для насъ. Я говорю совсѣмъ не про вульгарное гаданіе, а про высшее прорицаніе, котораго еще никто не пробовалъ. Я почти увѣренъ, что всякій, кто знаетъ всѣ обстоятельства дѣла, можетъ предсказывать то, что будетъ. Опять тоже телепатія. Это новый предметъ и требуетъ развитія. Есть еще простой месмеризмъ и месмерическое исцѣленіе и месмерическая анестезія. Можете ли вы спрашивать, что сдѣлаетъ такая дѣвушка для коллегіи? Да помилуйте, одинъ ея примѣръ создастъ толпу ясновидящихъ.
-- Поль, ты, право, геніальный человѣкъ.
-- Есть много такихъ дѣвушекъ, какъ она, но только не такихъ способныхъ. Вотъ напримѣръ, Цецилія Лангстонъ.
-- Кто она такая?
-- Она слѣпая дѣвушка. Я имѣю на нее такое же вліяніе, какъ и на Гетти.
Голосъ его немного понизился, когда онъ произносилъ имя дѣвушки. То былъ въ сущности плохой признакъ для опытнаго человѣка.
-- Она тоже вѣритъ въ тебя? она тоже влюблена въ тебя, Поль?
-- Влюблена? Нѣтъ, не думаю. Она вѣритъ въ меня и довѣряетъ мнѣ. Ну, папа, скажите, что вы мнѣ сочувствуете. Вы сочувствовали мнѣ бывало въ Нью-Йоркѣ.
-- Да, потому что у меня былъ ученикъ, обѣщавшій чудеса и нуждавшійся только въ поощреніи. Я далъ ему то и другое, а также помогъ, насколько былъ въ силахъ. И теперь могу съ радостью сказать, что нѣтъ человѣка въ мірѣ, который могъ бы сравняться съ нимъ, владѣлъ бы такою силой подчинять себѣ людей, или который самъ былъ бы впечатлительнѣе.
-- Нѣтъ, папа, сказалъ Поль. Благодаря вамъ только одинъ такой и есть.