-- Къ несчастію для твоей, теоріи, Цецилія, объявилъ Томъ,-- переводъ акцій произошелъ три недѣли тому назадъ. Даже "друзья" Поля, полагаю, не могутъ отодвинуть время на три недѣли. Упразднять пространство -- одно дѣло, а возвращать прошлое и измѣнять его -- другое.
-- Быть можетъ, сказалъ м-ръ Бруденель,-- мои ежедневныя посѣщенія Абиссиніи, до такой степени поглотили мое вниманіе, что я забылъ все остальное.
-- Быть можетъ, отвѣчалъ Томъ.-- Еслибы я ѣздилъ каждый день въ Абиссинію и обратно, то считалъ бы, что такое путешествіе можетъ объяснить все на свѣтѣ.
-- Это удивительно, въ сотый разъ повторилъ м-ръ Бруденель.
-- Я могу предположить одно, скромно замѣтилъ Поль,-- а именно: 23 числа текущаго мѣсяца кончается срокъ опекунства м-ра Бруденеля. Онъ могъ пожелать передать весь капиталъ своимъ питомцамъ, чтобы они помѣстили его такъ, какъ признаютъ за лучшее, а потому и продалъ акціи, хотя не имѣлъ ни малѣйшаго сомнѣнія на счетъ солидности компаніи.
-- Такъ... такъ! закричалъ м-ръ Бруденель, съ радостью хватаясь за это предположеніе.-- Теперь припоминаю. Вотъ причина, почему я продалъ акціи. Таково было мое намѣреніе. Вѣрно. Теперь я все припоминаю. И теперь все понятно. Теперь ты видишь, Томъ, почему я продалъ. Благодарю васъ, Поль. Вы всегда приходите къ намъ на помощь.
-- Но, сказалъ Томъ, заглянувъ на другую страницу банковой книги.-- Тутъ есть еще что-то. Какъ вы объясните, что черезъ недѣлю вы уплатили всю сумму другимъ лицамъ?
-- Уплатилъ другимъ лицамъ? Какимъ лицамъ?
-- Тремя чэками.
Томъ прочиталъ запись: