-- Ну что жъ, Поль, вы станете обыкновеннымъ смертнымъ, любящимъ обыкновенную дѣвушку.
-- Вчера, продолжалъ Поль, не особенно, повидимому, обрадованный такою перспективой, я пытался управлять м-ромъ Бруденелемъ, какъ обыкновенно. Онъ только пялилъ на меня глаза и хныкалъ о томъ, что боится, что деньги пропали. Я не могъ подѣйствовать на него. Затѣмъ я пробовалъ свою силу надъ Цециліей. Она смѣялась и болтала. Я не могъ повліять на нее. Затѣмъ я пытался овладѣть волей лэди Августы, но она даже не замѣтила, что я напрягаю всѣ усилія, чтобы справиться съ нею. Гетти, дайте мнѣ попытать свою силу надъ вами. Сядьте, какъ вы обыкновенно садились. Вотъ такъ. Сложите руки, поднимите лицо, поглядите мнѣ прямо въ глаза. О! Гетти! онъ нагнулся, чтобы поцѣловать ее,-- ни у одной женщины въ мірѣ нѣтъ такихъ чудныхъ глазъ. Ну, поглядите еще разъ.
Она повиновалась.
Прошло пять минутъ, и онъ отказался отъ своей попытки.
-- О! вскричалъ онъ, я чувствую, что это безполезно.
-- Поль, я не виновата. Ваши глаза утратили прежнее выраженіе. Они стали гораздо нѣжнѣе. Но прежней властительности въ нихъ больше нѣтъ.
-- Да, простоналъ онъ, это исчезло. Быть можетъ, если я уѣду, то оно вернется.
-- Я надѣюсь, что оно больше не вернется. Нѣтъ, нѣтъ, Поль. Если вы желаете этого, то пускай оно вернется. Какой же послѣ этого толкъ въ вашихъ "друзьяхъ", если они не могутъ возвратить вамъ силу.
-- Душа моя, вы сами не знаете, что говорите. Если я утратилъ свою силу, то она никогда больше не вернется; понимаете, никогда, никогда. Безъ нея я ничего не могу сдѣлать. Вспомните обо всемъ, что я сдѣлалъ и подумайте, что безъ, этой силы, я бы этого не могъ сдѣлать.
-- Да зачѣмъ же вамъ все это дѣлать?