Сивилла поглядывала на Тома, но ничего не говорила.
-- Другъ мой, кушай, все обойдется благополучно, уговаривала лэди Августа мужа.
-- Не могу ѣсть.
М-ръ Бруденель выпилъ рюмку хересу, оттолкнулъ стулъ и вышелъ изъ комнаты.
-- Что касается меня, то я очень голоденъ, сказалъ Томъ. М-ръ Бруденель завтра успокоится.
-- Будемъ терпѣливы и довѣрчивы, замѣтила Цецилія. Съ Полемъ что-то случилось. Онъ вчера стоялъ около меня, и я ничего не чувствовала. Что-то какъ бы отлетѣло отъ него. Еслибы кто-нибудь изъ слугъ стоялъ около меня, то я такъ же бы мало замѣчала его. Но все это, конечно, уладится. Будемъ вѣрить въ Поля.
Какъ бы то ни было, а Поля больше въ тотъ день и не видѣли. Въ одиннадцать часовъ вечера онъ вернулся блѣдный и смущенный и прямо прошелъ въ свою комнату.
XVIII.
Наступилъ день рожденія.
Въ этотъ день, по волѣ ихъ родителей, двоюродный братъ и сестра,-- Томъ достигнувъ двадцати четырехъ лѣтъ, а Цецилія двадцати одного года,-- должны вступить во владѣніе своимъ имуществомъ, если только великіе "друзья" соблаговолятъ исполнить ожиданія своего юнаго ученика и друга и вернутъ деньги, очутившіяся въ ихъ рукахъ.