-- Дѣйствительно, вы правы, мягко отвѣтилъ Пауль, вы стоите теперь на скалѣ.
-- Давно уже, прежде нежели я понялъ, куда мы придемъ, я рѣшилъ, что мой домъ и всѣ, кто съ нами живетъ, будутъ посвящены высокому преподаванію спиритуальной истины. Я не измѣнилъ этому рѣшенію. Я отдалъ ему жизнь, время и друзей. Моя жена тоже принесла ему въ жертву свою жизнь. Я выбралъ свою дочь и предназначилъ ей быть дѣвственной весталкой нашего великаго дѣла. Если этого всего недостаточно, приказывайте, и я исполню.
-- "Друзья" мои воспользуются тѣмъ, что полезно, отвѣчалъ Пауль, быстро взглядывая на Сивиллу, весталку, въ глазахъ которой и гнѣвномъ румянцѣ щекъ онъ прочиталъ протестъ.
-- Быть можетъ, они потребуютъ отъ васъ гораздо меньше того, что вы готовы дать. Но вознаграждены вы будете за все сторицей.
-- Но, ахъ! что же мы можемъ вамъ дать? спросила лэди Августа.
-- Ничего, кромѣ дружбы... и... любви. Мнѣ не нужно денегъ. "Друзья" даютъ мнѣ столько, сколько мнѣ нужно. Вотъ поглядите мой кошелекъ.
Онъ вынулъ его изъ кармана и раскрылъ. Въ немъ лежали три или четыре мелкихъ мѣдныхъ иностранныхъ монетъ.
-- Вотъ мои капиталы. Пищу и кровъ вы мнѣ дадите.
-- Весь домъ къ вашимъ услугамъ, сказалъ м-ръ Бруденель.
-- Позвольте мнѣ уходить и приходить, не отдавая никакого отлета.