Вдругъ какая-то мысль озарила ее.
-- М-ръ Берри, сказала она. У лэди Августы Бруденель гоститъ необыкновенный молодой человѣкъ.
-- У кого? рѣзко спросилъ онъ.
-- У лэди Августы и м-ра Кира Бруденеля. Я спрошу его.
-- Нѣтъ, нѣтъ, не у Бруденелей, только, не у Бруденелей.
-- Я ихъ и не буду спрашивать. Я даже именъ никакихъ не буду упоминать. Я скажу только: м-ръ Пауль, вотъ въ чемъ дѣло, и разскажу ему про ваше дѣло. Посовѣтуйте, скажу, какъ поступить этому джентльмену... и, быть можетъ, онъ посовѣтуетъ,-- и никому, скажу, не говорите объ этомъ,-- и онъ не скажетъ. О! м-ръ Берри, это наша единственная надежда на спасеніе. Позвольте мнѣ спросить его. О, мой бѣдный другъ, вы такъ много для меня сдѣлали; позвольте мнѣ отплатить вамъ хоть чѣмъ-нибудь. Позвольте мнѣ спросить его.
-- Но только не говорите ему моего имени.
-- Я спрошу его сегодня же. Я поѣду къ нему послѣ полудня и если только онъ не въ Абиссиніи -- иногда онъ проводитъ все послѣполуденное время въ Абиссиніи -- то дастъ мнѣ отвѣтъ. Я въ этомъ увѣрена.
-- Меня ждетъ рабочій домъ, м-съ Медлокъ, помните это. Раззореніе и рабочій домъ, если вы не получите вѣрнаго отвѣта.