Но директоръ, знавшій, что просимое будетъ дано, сидѣлъ молчаливый и сдержанный.
Лекторъ далъ знакъ всѣмъ усѣсться.
-- Я бы не желалъ ограничить этотъ великій даръ только тѣми, чей умъ руководитъ міромъ. Я бы желалъ распространить его на всѣхъ тѣхъ, кто содѣйствуетъ счастію и прелести жизни: на милыхъ женщинъ -- тутъ мужчины вздохнули такъ глубоко и единодушно, что вздохъ вышелъ точно хвалебный возгласъ хора въ соборѣ -- и тѣхъ, которые любятъ только пустой блескъ и суету жизни -- тутъ многіе улыбнулись, въ особенности между молодыми -- и даже тѣхъ, которые ничего не требуютъ отъ жизни кромѣ любви, пѣсенъ и смѣха.
Молодые снова улыбнулись и сдѣлали видъ, какъ будто ничего не имѣютъ общаго съ этой кликой.
-- Я бы распространилъ, повторяю, этотъ даръ на всѣхъ, кто радуется солнечному свѣту и теплу, и радуетъ другихъ... и такъ, говорю, размыслите о томъ, что я сказалъ. Когда вы насладитесь жизнью; когда ваша жизнь будетъ продлена настолько, что вы овладѣете всѣмъ, чего вы только желали и въ полной мѣрѣ; когда пройдетъ не два или три года, а, можетъ быть, два или три столѣтія, тогда, быть можетъ, по собственному желанію, вы отвергнете помощь науки и допустите свое тѣло перейти въ то состояніе разложенія, которое ждетъ все живое. Довольные и покорные, вы сойдете въ могилу, не пресыщенные радостями жизни, но удовлетворенные тою долей, какая вамъ изъ нихъ досталась. Въ смерти не будетъ страха, потому что она возьметъ только тѣхъ, которые скажутъ:-- Съ меня довольно. Этотъ день несомнѣнно наступитъ для каждаго. Нѣтъ ничего въ мірѣ:-- будутъ ли то занятія наукой и открытія, или красота природы, или любовь и наслажденія, или искусство, цвѣты и солнечный свѣтъ, или вѣчная юность -- что въ концѣ концовъ не надоѣло бы намъ. Наука не можетъ измѣнить законовъ природы. Всѣ вещи должны имѣть конецъ. Но она можетъ продлить, она можетъ предотвратить, она можетъ... Да, мои друзья. Въ этомъ и состоитъ мое открытіе: вотъ мой даръ человѣчеству, вотъ плодъ, вотъ результаты всей моей жизни: мнѣ предстояло совершить это. Наука можетъ задержать разложеніе. Она можетъ дать вамъ возможность жить... Жить долго... цѣлыя столѣтія... даже -- не знаю, почему бы и нѣтъ!-- если вы будете такъ безумны, что пожелаете этого,-- вѣчно.
Послѣ этихъ словъ гробовое молчаніе воцарилось въ толпѣ. Никто не говорилъ, никто ни на кого не глядѣлъ, всѣ испугались; они не могли сразу осилить того, что имъ предлагалось; они вдругъ освобождались отъ великаго страха, отъ постояннаго страха, гнѣздящагося въ сердцѣ человѣка -- страха смерти; но они не могли сразу понять это.
Но вотъ директоръ вскочилъ съ мѣста и взялъ собрата-ученаго за руку:
-- Изъ всѣхъ сыновъ науки, торжественно сказалъ онъ, ты будешь провозглашенъ первымъ и лучшимъ.
Собраніе услышало эти слова, но не шелохнулось. Не было ни рукоплесканій... ни даже шепота, ни звука. Всѣ онѣмѣли отъ удивленія и почтительнаго страха. Они будутъ жить... Жить... Жить столѣтія -- и даже почему бы и нѣтъ?-- вѣчно!
-- Вы всѣ знаете, продолжалъ профессоръ, какъ за обѣдомъ одинъ стаканъ шампанскаго оживляетъ духъ, развязываетъ языкъ и сообщаетъ дѣятельность мозгу. Гости устали; гости завяли; шампанское задерживаетъ увяданіе. Мое открытіе своего рода шампанское, которое дѣйствуетъ болѣе продолжительно. Оно укрѣпляетъ нервы, дѣлаетъ мускулы тверже, заставляетъ кровь быстрѣе обращаться въ жилахъ и сообщаетъ дѣятельность пищеваренію. Съ обновленной силой физической обновляется и умственная сила: тѣло и умъ -- нераздѣльны.