Лошаденка вынесла телегу на косогор, и мы влетели в лес. Теперь телегу мотало из стороны в сторону, швыряло и подбрасывало на толстых корнях, протянувшихся поперек дороги.
— Медвежья Смерть в капкан угодил! — закричал вдруг Кузя и весело захохотал, взмахнув локтями. — Э-эх, ненаглядная, шевели ногами!
Я вцепился в грядки телеги и, лязгая от тряски зубами, прокричал Кузе:
— Сейчас направо! Он около овражка на полянке лежит.
Кузя мотнул головой и ловко стегнул лошаденку кнутом под живот.
— Вот доедем до той березы, — опять прокричал я, — там и сворачивай!
Вдруг Кузя с полного хода осадил шарахнувшуюся лошадь и спрыгнул с телеги.
— Стоп машина, задний ход! Чуть не раздавил!
По самой середине дороги в пыли лежал. Степан Андреич и строгими, посиневшими глазами смотрел на Кузю.
— Пожалте в лесорную! — закричал было Кузя, бросаясь к Степану Андреичу. Но Медвежья Смерть вдруг как-то по-волчьи оскалился и тихо сказал: