— Ефимовская! Алё! Да ты что сдохла, что ли, там?!
Как ветер, пронесся по избе тихий смешок.
— Ефимовская! Дай-ка мне Ленинград! Ленинград давай, говорю. Что? — Лычкин свободной рукой зажал левое ухо, согнулся у телефона в три погибели и закричал так, что старичок в кошачьей шапке далее выронил свою клюшку. — Какая там еще очередь! У меня аварейный разговор! Аллюр три креста! Что? Три креста, говорю.
Да! Лычкин говорит. Ефим Лычкин. Давай мне Ленинград. Скорую помощь. Чего?
Лычкин растерянно покосился на меня и сказал шопотом:
— Ничего не слышно. Как в воде.
Он снова зажал ухо и опять закричал:
— Скорую помощь! А я почем знаю, какой номер? Ее без номера вызывают! Скажи там — скорую помощь, вот и все! Они знают. Чего? Не повешу я трубку! Я буду ждать. Давай сразу, хуже будет!'
Он зажал трубку левой рукой и, обернувшись через плечо, тихо сказал: