— Неужто в минуту?
— А ты думал — что? Ты думал — за трешник летать? Нет, милый человек, за трешник не полетишь. — Цыган хмыкнул, качнул головой. — Прямо даже совестно слушать: вызвал! Да разве он тебе без задатку полетит? Никогда сроду он без задатку не полетит! Кто такой для них Лычкин? Никто. Пшик! Может, у него и гроша ломаного за душой нет, а кто платить будет?
— А дорого ли платить-то? — спросил мужик с кнутом, глядя цыгану прямо в рот.
— Вот и считай: сто двадцать пять рубликов за одну минуту, а ему до нас лететь, может, часов пять, а то и больше. Ведь не ближний свет.
— Да-а, — с ужасом протянул мужик и почесал кнутовищем спину между лопаток. — Беда, прямо. Может, бог даст, не прилетит?
Волоча за собой длинный свежеструганный кол, по плотине пробежал Лычкин.
Он на секунду остановился у костра и, мельком глянув на черного, как цыган, мужика, весело крикнул:
— Высчитываешь все, Мирон? Чем туман-то напускать, шел бы лучше пособить, — и побежал дальше.
Кузя уже подогнал помост к самой плотине. Засучив штаны выше колен, Лычкин с толпой парней залезли в воду и принялись кольями и веревками укреплять помост у берега.
— Слышь, Ефим, скоро, что ли? — кричали с плотины. — Может, зря народ мутишь?