— Держи, держи его!
Все точно позабыли про Степана Андреича и, не спуская глаз, с радостным любопытством разглядывали летчика. А он, посмеиваясь, расстегнул кожаное пальто, вытащил из бокового кармана, какую-то бумажку, быстро взглянул на нее и сказал:
— Кто тут у вас Ефим Лычкин? Есть такой?
— Я! — гаркнул Лычкин, вытягиваясь во фронт.
— Ага. Вот и хорошо. Так где же ваш больной, товарищ Лычкин?
Лычкин удивленно посмотрел по сторонам, почесал кончик носа и улыбаясь сказал:
— Больной? Больной в правлении. В правлении колхоза лежит на лавке.
— Чего же он там лежит? — развел руками летчик. — Давайте его сюда. Погрузим и улетим. — Летчик еще раз посмотрел на Лычкина, на сгрудившийся у самой воды народ и, снова улыбнувшись, сказал: — Да что вы, товарищи, какие-то окоселые все? Вы что — самолета, что ли, сроду не видали?
— Нет, не видали, — сказал кто-то сзади.
— У нас в лесу не водится, — смущенно ухмыляясь, проговорил седой старик с растрепанной косматой бородой и попятился назад. Все опять засмеялись.