Значитъ, если она спроситъ завтра, отчего онъ не знаетъ, гдѣ находится Константинополь, онъ можетъ повторить слова, только-что сказанныя отцомъ.
Никогда Джоржу не было еще такъ весело играть.
Его не мучило опасеніе за завтрашній день. Онъ вскарабкался отцу на плечи, выпрямился во весь ростъ и Досталъ руками до портрета бабушки, послѣ чего съ торжествомъ показывалъ запыленные пальцы. Ни онъ, ни отецъ не думали, что прошло время для подобныхъ игръ.
Посреди этой забавы у Джоржа вдругъ мелькнуло предчувствіе, что когда вечеромъ мать придетъ къ нему въ комнату молиться и разбирать съ нимъ происшествія дня, она скажетъ ему много серьезнаго. Его еще больше подтвердили въ этомъ ея строгіе взгляды, которые онъ но временамъ ловилъ и потомъ сознаніе, что онъ дурно поступалъ весь день. Раздѣваясь, онъ со страхомъ прислушивался къ ея шагамъ и когда она вошла, онъ уже былъ готовъ сознаться въ своей лѣности. Но мать на первомъ словѣ остановила его сказавъ, что онъ слишкомъ часто сознается въ своихъ недостаткахъ, а все-таки не исправляется, вслѣдствіе чего она ничего болѣе не хочетъ слышать. Пусть онъ молится Богу и проситъ у него силы исправиться и больше не лѣпиться.
"О, мама, мама!" отчаянно кричалъ Джоржъ; "ты оставляешь меня; что я буду безъ тебя дѣлать!
Мать успокоила мальчика обѣщавъ никогда не покидать его и сказавъ что съ ея стороны было бы слишкомъ жестоко не заботиться объ исправленіи его недостатковъ. Но такъ какъ до сихъ поръ всѣ ея старанія ни къ чему не привели, она хотѣла испробовать что нибудь другое; бранить же его она вовсе не была расположена.
Хотя мистриссъ Прокторъ говорила очень кротко и даже поцѣловала его, все-таки Джоржъ чувствовалъ себя наказаннымъ, болѣе чѣмъ, еслибы мать побранила его за лѣность. Онъ горько плакалъ, не могъ заснуть и все думалъ, какъ было бы хорошо сдѣлаться воспитанникомъ Крофтона. Ему казалось, что въ Крофтонѣ уроки у мальчиковъ дѣлались сами собою и что имъ никогда не приходилось горевать изъ за собственной лѣни.
На другое утро всѣ эти грустныя мысли исчезли. Джоржу пришлось думать о другомъ, такъ какъ нужно было поиграть съ Гарри и посмотрѣть за нимъ, пока Сусанна убирала гостиную; а то пожалуй Гарри ушелъ бы, какъ намѣревался, въ лавку, мѣсто, куда пускались только благоразумныя дѣти, которыя не дотронутся до чего бы то ни было, даже если оно будетъ имъ предложено. Въ лавкѣ были и ядовитыя вещества, и вкусные сиропы, и конфекты, которыми добрый прикащикъ могъ угостить дѣтей и повредить имъ. Итакъ понятно, что Гарри нельзя было пустить въ лавку; но Гарри, конечно этого не находилъ и какъ только дворникъ начиналъ мыть корридоръ, причемъ внутренняя дверь лавки отворялась, Гарри чувствовалъ непреодолимое желаніе пойти посмотрѣть поближе на красные и голубые сосуды, стоявшіе въ окнахъ, которые онъ видѣлъ, возвращаясь иногда съ прогулки. Въ то время какъ Джоржъ ловилъ въ корридорѣ Гарри, сошелъ внизъ и мистеръ Прокторъ. Онъ захватилъ съ собой обоихъ мальчиковъ и бѣгомъ отправился съ ними на дворъ, гдѣ принялся катать Гарри на новой рогожѣ, которую дворникъ только что собирался положить передъ дверью."
"Держи его крѣпче, Джоржъ!" весело говорилъ отецъ: "не пускай его, пока не затворятъ дверь изъ лавки! Что же мы станемъ дѣлать съ этимъ мальчикомъ, когда ты поступишь въ Крофтонъ?"
"Да вѣдь къ тому времени онъ выростетъ, папа, и самъ начнетъ о себѣ заботиться," вопросительно глядя на отца, возразилъ Джоржъ.