"Съ какимъ удовольствіемъ я бы сталъ трудиться! И я охотно отдавалъ бы ему всѣ деньги (кромѣ необходимаго), чтобы онъ наслаждался обѣдами и балами въ Лондонѣ, а я бы видѣлъ Индусовъ и Гангъ."
"Ламбъ еще ошибается на счетъ денегъ," сказалъ Гольтъ. "Я не думаю, чтобы люди, живущіе въ Индіи, были такъ богаты, какъ онъ предполагаетъ, даже при усиленномъ трудѣ. Вотъ мой отецъ много трудится, а онъ не богатъ, и я могу сказать то же самое о многихъ его друзьяхъ. Поэтому невѣроятно, чтобы лѣнтяй, подобный Ламбу, могъ тамъ разбогатѣть. Если же у него есть состояніе, то зачѣмъ ему ѣхать такую даль и подвергать себя страданіямъ отъ зноя?"
"Я охотно вынесъ бы зной," вздыхалъ Джоржъ, "только бы поѣхать туда. Пиши мнѣ объ Индіи, Гольтъ, длинныя-предлинныя письма и сообщай все что, узнаешь о туземцахъ."
"Съ удовольствіемъ, хотя это только усилитъ твое желаніе быть тамъ, подобно чтенію путешествій. Какъ было бы хорошо, если бы мы могли вмѣстѣ отправиться въ Индію, подобно тому, какъ мы вмѣстѣ поѣдемъ на вакаціи въ твое семейство."
Гольтъ дѣйствительно долженъ былъ провести вакаціи у Прокторовъ. Примѣръ Джоржа благотворно подѣйствовалъ на его лѣнь и неподвижность, а Джоржъ со своей стороны созналъ свою несправедливость и сталъ добрѣе къ нему. Ихъ дружба постепенно росла и укрѣплялась, тѣмъ болѣе что Гольтъ былъ скроменъ и не ревновалъ Деля. Онъ довольствовался вторымъ мѣстомъ, и такъ какъ Джоржъ не могъ имѣть Деля во время лѣтнихъ каникулъ, то онъ съ радостью пригласилъ Гольта.
Джоржу было такъ пріятно, что отецъ позволилъ ему пригласить товарища и онъ находилъ такое удовольствіе знакомить Гольта съ маленькимъ Гарри, и съ балкономъ, и съ рѣкою и со всѣми иными прелестями Лондона, что всякія недружелюбныя чувства между ними были забыты, и они сходились все ближе съ каждымъ днемъ. Джоржа трогало какъ Гольтъ принималъ къ сердцу всѣ мелочныя испытанія, которыя ему приходилось испытывать дома вслѣдствіи потери ноги. Сама Адель такъ не старалась отвратить ихъ или помочь ему, какъ Гольтъ, и Джоржъ увѣрялъ его, что не слѣдуетъ обращать вниманія на то, какъ мальчикъ въ лавкѣ наблюдаетъ за его походкою, какъ Гарри старается хромать, подражая ему, или какъ Сусанна, глядя на него, украдкой утираетъ слезы. Гольтъ первый отгадалъ, что Джоржу пріятно исполнять порученія внѣ дома, и онъ убѣдилъ въ этомъ его родныхъ, которымъ оно сначала казалось неправдоподобнымъ и дикимъ. Когда же они увидали, что Джоржъ, любившій прежде, чтобы за нимъ ухаживали сестры и неохотно исполнявшій даже порученія матери, теперь готовъ бѣгать но лѣстницѣ для каждаго и рея чески старается выказать свою самостоятельность, то они сознали, что Гольтъ былъ правъ, и получили къ нему больше уваженія.
Гольтъ далъ Джоржу еще другое, гораздо труднѣйшее доказательство своей дружбы, на которое требовалось нравственное мужество. Онъ замѣтилъ, что его другъ былъ расположенъ, но примѣру многихъ людей? пользоваться своимъ несчастіемъ, для полученія различныхъ льготъ, и для оправданія дурныхъ чувствъ. И замѣтя это, Гольтъ откровенно высказался Джоржу. Одна мистриссъ Прокторъ говорила ему правду въ этихъ случаяхъ, и въ ея отсутствіи, никто кромѣ Гольта, не рѣшался остановить его. Отецъ чувствовалъ къ нему слишкомъ большую жалость, чтобы бранить его; Филиппъ находилъ, что онъ довольно натерпѣлся въ Крофтонѣ и заслуживаетъ снисхожденія дома, а сестры всячески ублажали и баловали его.
"И ты, дѣйствительно желаешь хорошо поступать?" спросилъ его Гольтъ.
"Конечно."
"Въ такомъ случаѣ, ты не долженъ быть не въ духѣ."