Такимъ образомъ мистрисъ Уатсонъ, разбирая вещи Джоржа, однѣ изъ нихъ одобряла, другія порицала. Мальчику больно было, что находили негоднымъ многое изъ того, надъ чѣмъ такъ трудились его мать и сестры.
Когда чемоданъ былъ опорожненъ, а комодъ наполненъ, мистриссъ Уатсонъ отвела Джоржа въ комнату, гдѣ были собраны всѣ мальчики для ужина. Они такъ шумѣли, что, Джоржъ надѣялся, никто не замѣтилъ его появленія. Но въ этомъ онъ ошибся. Лишь только вошелъ онъ въ комнату, шумъ мгновенно стихъ, и всѣ глаза обратились въ его сторону. Одинъ Филиппъ только не смотрѣлъ на него, однако посторонился, чтобъ очистить ему около себя мѣсто, и придвинулъ поближе большую тарелку съ хлѣбомъ. Мистриссъ Уатсонъ позаботилась, чтобъ Джоржъ получилъ свою порцію молока, и мальчикъ радъ былъ чѣмъ нибудь заняться, между тѣмъ какъ на него смотрѣло столько лицъ. Еслибъ не возможность устремить свое вниманіе на ужинъ, онъ, кажется, просто на-просто, расплакался бы.
Гувернеръ сидѣлъ на верхнемъ концѣ стола и читалъ. Мистриссъ Уатсонъ обратила его вниманіе на Джоржа, который всталъ и поклонился. Бѣдняжка весь раскраснѣлся, столько же отъ робости, сколько отъ досады, потому что узналъ въ гувернерѣ своего сосѣда въ почтовой каретѣ.
"Можетъ быть," замѣтила мистриссъ Уатсонъ, "у васъ, мистеръ Карнаби, послѣ ужина найдется какое нибудь занятіе для этого молодаго джентльмена, пока другіе будутъ приготовлять свои уроки. Завтра онъ тоже начнетъ учиться, но сегодня..."
"Къ его услугамъ всегда готова таблица умноженія," отвѣчалъ мистеръ Карнаби; "юный джентльменъ, кажется, питаетъ къ ней особенную слабость."
Джоржъ покраснѣлъ и еще прилежнѣе занялся своимъ хлѣбомъ и молокомъ.
"Никогда не надо обижаться шуткой," шепнула ему мистриссъ Уатсонъ. "Въ первый вечеръ вамъ никто не станетъ надоѣдать таблицей умноженія. Погодите, я вамъ добуду книгу; а пока вотъ вамъ и товарищъ: онъ у меня, было, совсѣмъ вышелъ изъ головы."
Добрая дама направилась въ другой конецъ комнаты и скоро вернулась оттуда, держа за руку мальчика, который употреблялъ всѣ возможныя усилія, чтобъ перестать плакать. Онъ то и дѣло утиралъ глаза рукой и не рѣшался ни на кого смотрѣть. Окончивъ ужинъ, онъ недоумѣвалъ, что ему съ собой дѣлать, такъ какъ только сегодня поступилъ въ школу и никого въ ней не зналъ. Его звали: Томъ Гольтъ и ему было десять лѣтъ. Сообщивъ одинъ другому свои имена, свои года и откуда они, мальчики не находили болѣе предмета для разговора. Джоржъ сильно желалъ, чтобъ Филиппъ пересталъ бормотать надъ своимъ Саллюстіемъ и ежеминутно заглядывать въ лексиконъ. Но мистриссъ Уатсонъ не забывала бѣдныхъ новичковъ. Она принесла имъ изъ библіотеки путешествія Кука и дала имъ ихъ съ условіемъ, чтобы они, уходя спать, возвратили книгу мистеру Карнаби.
Конецъ вечера прошелъ довольно хорошо. Джоржъ разсказалъ Гольту кое-что о своемъ житьѣ -- бытьѣ въ Брадстерсѣ и повѣрилъ ему свое желаніе сдѣлаться морякомъ и совершить кругосвѣтное плаваніе. Ему очень хотѣлось побывать въ Китаѣ, который онъ считалъ страной, наименѣе изслѣдованной послѣ Африки; но онъ не чувствовалъ склонности путешествовать по Сахарѣ. Его пугалъ зной, царствующій въ этой пустынѣ. Онъ испыталъ уже кое-что подобное этому зною у себя дома на балконѣ, подъ свинцовымъ навѣсомъ. Какую наибольшую степень зноя испыталъ Гольтъ, освѣдомился потомъ Джоржъ и тутъ былъ несказанно удивленъ. Гольтъ пріѣхалъ въ Крофтонъ отъ дяди, который содержалъ ферму въ одной изъ сосѣднихъ мѣстностей, но родился онъ въ Индіи и находился въ Англіи всего только восемнадцать мѣсяцевъ. Между тѣмъ, какъ Джоржъ думалъ удивить его разсказами о Брадстерѣ и о зноѣ подъ навѣсомъ своего балкона въ Лондонѣ, его маленькій товарищъ переплылъ Океанъ на разстояніи четырнадцати тысячъ миль и испыталъ зной, почти равный сахарскому! Гольтъ былъ очень скроменъ. Онъ находилъ, что въ полѣ, около дядиной фермы, бываетъ гоже очень жарко во время жатвы, равно какъ и на кухнѣ, когда тамъ готовится ужинъ для жнецовъ; но въ Индіи, по его мнѣнію, все-таки еще жарче. Джоржъ засыпалъ его вопросами. Гольтъ на все охотно отвѣчалъ, и мальчики вскорѣ такъ освоились одинъ съ другимъ, какъ старые знакомые. Въ пылу разговора они забылись и такъ возвысили голоса, что ихъ стало слышно на другомъ концѣ комнаты, не смотря на гулъ тридцати остальныхъ голосовъ, твердившихъ уроки. Вдругъ до ушей Джоржа долетѣло слово: "Болтунъ! Болтунъ номеръ 2-й!"
Джоржъ мгновенно умолкъ, къ немалому удивленію Гольта.