Джоржъ привыкъ срисовывать картинки, которыя встрѣчалъ въ книгахъ о путешествіяхъ. Онъ не могъ видѣть изображенія ни одного дикаря, безъ того, чтобы немедленно не передать его на грифельной доскѣ или на клочкѣ бумаги. Теперь, садясь писать письмо, онъ подумалъ, что значительно облегчитъ свой трудъ, если вмѣсто длинныхъ описаніи, включитъ въ свое письмо два, три портрета перомъ. И дѣйствительно, онъ немедленно, на первой же страницѣ, изобразилъ мистера Тука за столомъ, въ глубинѣ класса, и мистера Карнаби на другомъ концѣ, у доски.
На слѣдующій вечеръ онъ поспѣшилъ покончить съ письмомъ, такъ какъ имѣлъ основаніе думать, что у него съ каждымъ днемъ будутъ прибавляться уроки. Онъ уже складывалъ свое посланіе, когда Томъ Гольтъ посовѣтывалъ ему приставить къ нарисованнымъ имъ фигурамъ какія-нибудь слова, вслѣдствіе чего тѣ получили бы болѣе жизни. Джоржъ вспомнилъ каррикатуры, видѣнныя имъ въ Лондонѣ въ окнахъ магазиновъ съ эстампами и воспользовался идеей, на которую онѣ его навели. Онъ вложилъ въ ротъ изображенныхъ имъ личностей слова, которыя тѣ чаще всего повторяли. Такъ изо рта мистера Тука выходила полоска, на которой красовалось: "впередъ, господа!" а изо рта мистера Карнаби другая -- съ надписью: "не шумѣть, господа!"
Фирсъ былъ слишкомъ занятъ своими собственными уроками и совсѣмъ забылъ о новичкахъ, которые сидѣли, тѣсно прижавшись одинъ къ другому, и весело улыбались, склонивъ головы надъ листкомъ бумаги съ рисунками Джоржа. Но гувернеръ за то, подозрѣвая, что дѣло, повидимому столь забавлявшее мальчиковъ, отчасти могло касаться и его личности, не спускалъ съ нихъ глазъ. Онъ далъ Джоржу сложить письмо и написать на немъ адресъ; по когда тотъ собирался заклеить конвертъ облаткой, онъ подошелъ къ нему и остановилъ его. Письма учениковъ, сказалъ онъ, отправляются на почту не иначе, какъ послѣ прочтенія ихъ школьнымъ начальствомъ. Съ этими словами мистеръ Карнаби взялъ письмо и спряталъ его въ карманъ. Напрасно Джоржъ умолялъ возвратить ему его, говоря, что онъ разорветъ это письмо и напишетъ другое. Чѣмъ болѣе просилъ онъ и чѣмъ болѣе испуганнымъ казался Томъ Гольтъ, тѣмъ неумолимѣе становился мистеръ Карнаби. Фирсъ пріостановился въ своемъ занятіи; но было уже поздно предупреждать новичковъ, что, по школьнымъ правиламъ, всѣ письма учениковъ проходятъ сквозь руки гувернера.
Мистеръ Карнаби очень разсердился на Джоржа за вольность, которую тотъ себѣ позволилъ въ отношеніи его. На слѣдующее утро, не смотря на просьбы и слезы бѣднаго мальчика, онъ, лишь только мистеръ Тукъ появился въ классѣ, направился къ нему, съ цѣлью пожаловаться на новичка. Джоржъ послѣдовалъ за нимъ, понуря голову и думая, что Гольту слѣдовало бы его сопровождать, такъ какъ слова, вложенныя въ ротъ фигурамъ. были его изобрѣтеніемъ. Но Гольтъ отличался крайней робостью и у него не хватило духу встать съ мѣста. И такъ Джоржъ стоялъ передъ мистеромъ Тукомъ одинъ и со страхомъ ожидалъ своего приговора, между тѣмъ, какъ весь первый классъ устремилъ на него свое вниманіе, въ ожиданіи, чѣмъ все это кончится. Мистеръ Тукъ, между тѣмъ, съ трудомъ удерживался отъ смѣха. Онъ и мистеръ Карнаби, нарисованные Джоржемъ, какъ двѣ капли воды походили одинъ на другаго, и оба напоминали дикарей острововъ Тихаго Океана. Наконецъ учитель не выдержалъ, громко расхохотался, а за нимъ и всѣ мальчики. Мистеръ Тукъ подалъ Джоржу облатку, приказалъ ему запечатать письмо и непремѣнно отправить домой. Газъ, что самъ начальникъ школы не счелъ нужнымъ оскорбиться, и мистеру Карнаби ничего болѣе не оставалось, какъ сложить гнѣвъ на милость. Тѣмъ все и кончилось; только Джоржъ мысленно порѣшилъ быть впередъ осторожнѣе.
Это событіе и многое другое изъ того, что происходило у него передъ глазами, не мало смущало Джоржа, отвлекая его вниманіе отъ уроковъ. Онъ съ завистью смотрѣлъ на другихъ мальчиковъ, которые, уже успѣвъ свыкнуться съ школьной рутиной, разомъ вникали въ свои занятія и, окончивъ ихъ, казалось вовсе о нихъ забывали: такъ легко повидимому было у нихъ на душѣ въ рекреаціонное время. Отводя глаза отъ книги, Джоржъ видѣлъ, какъ каждый изъ нихъ, нахмурясь, сидѣлъ надъ книгой или тетрадью, безостановочно твердилъ про-себя заданный урокъ, а затѣмъ спокойно, съ полной увѣренностью въ себѣ, ожидалъ появленія учителя. Джоржъ употреблялъ на приготовленіе своихъ уроковъ вдвое болѣе времени. Онъ твердилъ, твердилъ слова, а смыслъ ихъ все какъ-то плохо улегался у него въ головѣ. Однимъ словомъ, ему теперь приходилось расплачиваться за то невниманіе, съ какимъ онъ занимался дома. Теперь онъ принялся не на шутку трудиться, но съ непривычки только пріобрѣталъ головную боль. Филиппъ серьезно сталъ за него тревожиться. Личико Джоржа имѣло постоянно напряженное выраженіе; онъ часто вздрагивалъ и постоянно подпиралъ голову рукой. По все это еще врядъ ли возбудило бы безпокойство Филиппа, еслибъ не то, что случалось съ бѣднымъ мальчикомъ но ночамъ. Часто, когда старшіе мальчики являлись въ спальную комнату со свѣчой, всего часъ спустя послѣ маленькихъ, Джоржъ вдругъ вскакивалъ съ постели и начиналъ одѣваться. Иногда онъ бредилъ, вслухъ повторяя урокъ грамматики, воображая себѣ, что находится передъ мистеромъ Карнаби; а разъ онъ даже во снѣ дошелъ до самаго спуска съ лѣстницы, гдѣ вдругъ проснулся и долго не могъ опомниться и понять, какимъ образомъ онъ тамъ очутился. Филиппъ хотѣлъ было разсказать обо всемъ этомъ мистеру Карнаби, по Джоржъ упросилъ его ничего не говорить гувернеру о томъ, что другіе мальчики называли: "его проказами". Однако Филиппъ все-таки повѣрилъ свое безпокойство мистриссъ Уатсонъ. Та отнеслась къ этому весьма спокойно, объявивъ, что такія вещи нерѣдко случаются съ маленькими мальчиками. Она только съ тѣхъ поръ стала наблюдать, чтобъ Джоржъ немного ѣлъ за ужиномъ, да еще обстригла ему волосы. Къ тому времени Джоржъ уже успѣлъ всѣмъ и каждому доказать, что вовсе не стыдился своихъ длинныхъ волосъ. Когда товарищи его ими дразнили, онъ спускалъ ихъ себѣ въ лицо и презабавно выглядывалъ изъ за нихъ своими быстрыми глазами: точь-въ-точь -- сова изъ за вѣтокъ плюща. Вслѣдствіе этого, когда Джоржъ обстригъ себѣ волосы, никто не сомнѣвался, что онъ сдѣлалъ это по собственной волѣ, а вовсе не изъ боязни насмѣшекъ.
Замѣтивъ, какъ младшему брату трудно справляться съ уроками, Филиппъ согласился ему немного помочь. Онъ каждый вечеръ репетировалъ съ Джоржемъ то, что задавали послѣднему; но это принесло мало пользы. Филиппъ нерѣдко терялъ терпѣніе и сердился на "тупоуміе" своего младшаго брата. Къ тому же Джо Кенъ, которому не о комъ было болѣе заботиться, какъ только о самомъ себѣ, замѣтно началъ перегонять своего соперника. Не мудрено послѣ этого, если Филиппъ, подъ вліяніемъ честолюбія, столь свойственнаго не однимъ только мальчикамъ, но и взрослымъ людямъ, сталъ избѣгать Джоржа именно въ тѣ часы, когда тотъ имѣлъ обыкновеніе отвѣчать ему уроки. "Я въ школѣ для того, чтобы мнѣ самому учиться, "такъ разсуждалъ Филиппъ,-- "и не могу допустить, чтобъ Джо Кенъ перегналъ меня. Пусть Джоржъ самъ прокладываетъ себѣ дорогу, какъ другіе ученики, у которыхъ нѣтъ въ школѣ старшихъ братьевъ." Все это было совершенно въ порядкѣ вещей, но не мало огорчало Джоржа. Еслибъ онъ не боялся выставить передъ кѣмъ бы то ни было Филиппа въ дурномъ свѣтѣ, онъ гораздо чаще обращался бы за помощью къ Фирсу. Послѣдній и то нерѣдко, встрѣчая его въ свободные часы съ грамматикой въ рукахъ, садился съ нимъ гдѣ нибудь въ уголку и объяснялъ ему трудный урокъ. Джоржу тогда все становилось совершенно ясно и онъ легко выучивалъ то, что было ему задано. Вообще Джоржъ, что касалось приготовленія уроковъ, вполнѣ зависѣлъ отъ случая. Всякая бездѣлица, происходившая около него, отвлекала его вниманіе отъ книги. Онъ былъ въ полномъ смыслѣ слова жертвой того, что попадалось ему на глаза, или касалось его слуха.
Товарищи, замѣтивъ, что Джоржу не легко справляться съ уроками, по обычной школьникамъ привычкѣ, старались еще болѣе затруднять его, безпрестанно отвлекая его вниманіе. Гольтъ тоже еще не успѣлъ пріобрѣсти навыка къ ученью, и ближайшіе сосѣди его и Джоржа постоянно надъ ними наблюдали, подсмѣиваясь надъ ихъ не всегда удачными усиліями и дѣлали надъ ними вслухъ разнаго рода замѣчанія.
Однажды кто-то вызвалъ мистера Тука изъ класса. Мѣсто послѣдняго съ старшими учениками временно занялъ мистеръ Карнаби, вслѣдствіе чего младшія дѣти остались почти безъ присмотра. Такимъ образомъ представился отличный случай пошалить. Мальчики, конечно, не преминули его упустить и избрали предметами своихъ проказъ все тѣхъ же бѣдныхъ новичковъ: Джоржа и Тома Гольта. Одинъ ученикъ, по имени Уорнеръ, принялся дѣлать презабавныя гримасы, которыя Гольтъ, какъ не крѣпился, не могъ видѣть безъ смѣха. Педжъ изобразилъ у себя на доскѣ мистрисъ Уатсонъ въ каррикатурномъ видѣ и, поднявъ высоко надъ головой свое произведеніе, всѣмъ его показывалъ, а Дависонъ даже осмѣлился достать у себя изъ конторки маску и надѣть ее.
"Нѣтъ никакой возможности учиться!" воскликнулъ Джоржъ.-- "Изъ рукъ вонъ, что вы дѣлаете!"
"Стыдитесь!" вторилъ ему Гольтъ, употребляя неимовѣрныя усилія, чтобъ удержаться отъ смѣха: "Мы никогда не покончимъ съ нашими уроками!"