"Значитъ они говорили въ гостиной о Филиппѣ?" снова началъ распрашивать Джоржъ.
"Этого я не сказала," отвѣчала она.
"Ты вѣдь меня любишь, Адель," горячился Джоржъ, "такъ обѣщаю тебѣ всю жизнь всегда говорить все, что я знаю; только теперь: скажи хоть что нибудь! Или вотъ что: я буду отгадывать, а ты только кивни головой, если я угадаю. Это вѣдь не значитъ сказать," приставалъ онъ.
"Какъ тебѣ не стыдно, Джоржъ!" уговаривала сестра. "Посмѣялся бы Филиппъ, если бы онъ это слышалъ. Говорятъ, что только дѣвочки бываютъ любопытны! "Но Джоржъ ничего не слушалъ: онъ въ гнѣвѣ катался по полу."
"Я могу сказать тебѣ кое-что, даже только одному тебѣ и скажу," обратилась къ нему Адель, обрадовавшись, что онъ пересталъ кататься и приподнялся на локтяхъ.
"Ну что же, говори!"
"Обѣщай сначала, что ты не будешь сердиться."
"Сердиться? Да развѣ я когда нибудь сержусь? Только скажи! "
"Хорошо же, ты обѣщалъ не сердиться, такъ послушай, Джоржъ: ты долженъ выучить, сколько будетъ 4 жды X 7!"
Джоржъ не разсердился, но отвѣчалъ, что знаетъ это такъ же хорошо, какъ и сама Адель.