Когда я подходил к ней, она молча снималась и улетала куда-то далеко, всегда в одну и ту же сторону.
И вот, наконец, настал день, когда она улетела с этого места: проруби замёрзли. Лёд мешал оляпке нырять в воду за жуками.
Я очень тревожился о своей белогрудой приятельнице.
«Может быть, — думал я, — она лежит теперь где-нибудь в снегу, как та ворона, что я нашёл на реке после метели».
Дома отец сказал мне:
— Скорее всего, твоя оляпка попала в когти какому-нибудь хищнику. А всего верней, она просто отправилась искать себе другое место на реке, где вода не замерзает даже в самые крутые морозы.
На следующее утро опять выглянуло солнце, и я отправился на розыски оляпки.
Миновав знакомые проруби, я взобрался на обрывистый берег и пошёл вдоль реки.
Скоро путь мне преградила маленькая речка. Она быстро неслась с горки и круто обрывалась с берега, по которому я шёл, в большую реку.
Это был настоящий водопад. Речка широкой струёй хлестала с обрыва и пенилась внизу, крутясь в бурном водовороте. В этом месте на большой реке была широкая полынья.