Пульчинелло.
Во всех городах Италии есть уличные кукольные театры; это складные будки, ни дать, ни взять, как те, которые мы видим в Петербурге и Москве, и которые служат сценою для русского пульчинелло, Иван Ивановича Гуляки.
Итальянский пульчинелло есть первообраз, перешедший в кукольные комедии всех народов; но этот первообраз, как монета, переходящая из рук в руки, утратил свой резкий тип. У нас итальянский пульчинелло назвался Иваном Ивановичем Гулякой, во Франции Полишинель, в Англии Пуншем, в Германии Гансвурст.
Все эти лица ни что иное, как древний Макус, олицетворенный символ человеческого сатиризма, который забавляет шестидесятое поколение своими едкими выходками и своею безжалостною насмешкою.
Пульчинелло развратен, пульчинелло пьяница, пульчинелло безбожник, пульчинело вор. Пульчинелло женат, разумеется, не по любви, а из расчета, и достояние жены прогуливает с красавицами. В доме ни гроша. Жена, выведенная из терпения, начинает упрекать пульчинелло в распутстве.
Этим начинается драма.
Пульчинелло раскаивается, плачет, бьет себя в грудь, приговаривая: "mea culра", клянется, что никогда больше не будет кутить, умоляет жену позволить ему в последний раз раскупорить фляжку вина с тем, чтобы чоктуться с нею, в знак примирения.
Бедная жена соглашается, пульчинелло отравляет ее, и хохочет над ее трупом.
Заметьте, что итальянский пульчинелло отравляет свою жену, английский дает ей тумака, - прямо в висок, немецкий закалывает ее шпагой, а Иван Иванович Гуляка хватает жену за святые волоса и таскает по сцене.
Ребенок просыпается в люльке и начинает кричать,-- он просит есть. Пульчинелло угощает его собственною своею грудью; ребенок артачится и выводит его из терпения. Пульчинелло берет ребенка за голову и колотит головой об стену.