-- Мнѣ некого было распросить, я никому не сказалъ о своемъ намѣреніи и только помышлялъ объ одномъ, какъ бы подальше отойти отъ Ванина, чтобъ меня не нагнали.
-- Вотъ оно что! сказалъ Онисимъ Григорьичъ, поглаживая свою густую бороду. А какъ же ты думаешь прожить-то въ Питерѣ до той поры, пока опредѣлишься въ какое ни на есть училище?
-- Родной братъ моей матушки, а мой дядя, начальникомъ надъ мальчиками въ Петербургѣ.
-- Ну, вотъ это ладно! сказалъ немного подумавъ Онисимъ Григорьичъ. А знаешь-ли что, господинъ мальчикъ, тебя не худо бы подвезти къ Питеру, а то ты съ голоду и холоду пропадешь, странствуя наугадъ въ такой легкой одеждѣ. Хошъ, я тебя отправлю вонъ съ этимъ долговязымъ парнемъ, что прислужился тебѣ сайкою. Я его кстати посылаю по моимъ дѣлишкамъ въ Петербургъ, такъ онъ тебя туда и довезетъ, да и дорогою прокормитъ.
Костя, котораго уже давно узналъ читатель, бросился цѣловать добраго купца и не могъ выговорить ни слова отъ радости.
-- Ну, ну, добро, сказалъ Онисимъ Григорьичъ, уклоняясь отъ благодарности Кости.
Костя обнялъ и долговязаго прикащика Ѳаддея, вспомнилъ, какъ онъ великодушно скрылъ отъ хозяина его почти невольное посягательство на сайку, внушенное ему злымъ совѣтникомъ -- голодомъ.
На другой день, парная кибитка, запряженная двумя здоровыми купеческими лошадьми, повезла Ѳаддея и Костю въ Петербургъ.
III.
У въѣзда въ столицу, Костя вылѣзъ изъ кибитки и поблагодарилъ Ѳаддея за оказанную ему услугу. Ѳаддей предлагалъ Костѣ подвезти его къ самому дому дяди, но Костя отвергъ его предложеніе, увѣривъ, что дядя живетъ недалеко отъ въѣзда въ городъ. Ѳаддей не сталъ настаивать, сообразивъ, что можетъ мальчику не хочется явиться въ простой кибиткѣ у крыльца вельможи. Онъ распростился съ Костей дружески. Костя съ своей стороны думалъ, что ему не трудно будетъ найти дядю, хотя онъ и не признался Ѳаддею, что совсѣмъ не зналъ, гдѣ дядя живетъ.