-- Ну, такъ привези сегодня вечеромъ твою жену на балъ, который я даю всѣмъ моимъ сослуживцамъ.
Ипполитъ Алексѣевичъ сильно поморщился, но дѣлать было нечего, онъ былъ пойманъ на словѣ, и честное его слово дано.
-- Если Любенька этого желаетъ... проговорилъ онъ съ разстановкою, какъ будто вызывая ее вывесть ихъ изъ бѣды. Гость не далъ Любенькѣ времени отвѣчать.
-- Развѣ Лйбовь Константиновна можетъ пожелать заставить мужа своего не сдержать даннаго слова?
-- Конечно, нѣтъ, сказала Любенька твердо и рѣшительно, а потому съ своей стороны я даю обѣщаніе явиться къ вамъ на балъ, хотя болѣе трехъ лѣтъ никуда не выѣзжала.
-- Благодарю, благодарю васъ обоихъ! сказалъ графъ, и потому до свиданія.
Гость распростился съ супругами и оставилъ ихъ однихъ.
Ипполитъ Алексѣевичъ, скрѣпя сердце, самъ выбралъ изъ гардероба жены скромное темное платье, чтобъ какъ возможно менѣе обратить на нее всеобщее вниманіе, такой же простой головной уборчикъ, и посовѣтовалъ женѣ набросить турецкую шаль, съ тайною мыслью скрыть роскошныя плеча жены и стройную ея талію отъ пытливыхъ взоровъ. Положено было Любенькѣ не танцовать, чтобъ не простудиться на возвратномъ пути. Съ мучительнымъ біеніемъ сердца и тоскою ревнивецъ считалъ часы, приближающіе роковую минуту, когда придется ему открыть свое сокровище предъ взоромъ многолюдной и любопытной толпы, отъ котораго онъ такъ неусыпно, такъ ревниво доселѣ берегъ его.
Любенькѣ было тоже не совсѣмъ ловко. Она страдала страданіями мужа и ласкалась къ нему болѣе обыкновеннаго, стараясь своими ласками заглушить болѣзненное состояніе его души. Но ласки эти едва ли не въ первый разъ оставались безъ отвѣта и даже не понятыми. Ревнивецъ приписывалъ ихъ радости жены побывать на блестящемъ праздникѣ и внутренно проклиналъ того, кто первый выдумалъ балы съ ихъ обольщеніями, и терзался и негодовалъ на Любеньку, что она выказывала себя въ этомъ случаѣ такою же вѣтренною женщиной, какими онъ почиталъ весь бѣдный слабый полъ.
Вотъ пробило семь часовъ. Ипполитъ Алексѣевичъ судорожно всталъ съ дивана, на которомъ сидѣлъ, и позвалъ слугу одѣваться. Любенька уже съ четверть часа какъ ушла за тѣмъ же въ свою уборную, и вскорѣ возвратилась къ мужу совершенно готовою, въ своемъ темномъ платьѣ, съ турецкою шалью, распущенною по плечамъ и ниспадавшею сзади и спереди, почти до полу. Молча сѣли супруги въ карету, молча подъѣхали къ яркоосвѣщенному дому, въ которомъ временно помѣстился графъ.